— Дружили… Да мне поперек горла дружба эта стояла, понятно?

Ну, все ясно. И Алексей сто раз прав был, когда говорил, что Щегловский старается все время быть рядом со мной вовсе не из дружеских чувств. А самое главное — мне стало вдруг понятно, почему он здесь.

Именно Глеб вычислил, у кого могут быть скандальные материалы. Да и что тут было вычислять, если он точно знал об этом? Он знал о моем романе с Вершининым, знал, что мы собирались пожениться — что еще нужно знать влюбленному и отчаянно ревнующему мужику, чтобы понять, кто мог получить заветную папку после гибели Алексея? Только вот как он нашел меня в этой клинике?

— Чего ты хочешь? — спросила я, глядя Глебу в лицо.

— Отдай то, что тебе не принадлежит, и я скажу, что упустил тебя из вида.

— Даже так?

— Даже хуже. Ты себе представить не можешь, что началось, когда мэр понял, что все бумаги, собранные Вершининым, пропали.

— Откуда вообще было известно, что у него есть какие-то бумаги?

— Заместитель его проболтался по пьяной лавке. Ну сама понимаешь, под каким количеством народа начали тлеть стулья, — усмехнулся Глеб, тоже садясь рядом со мной на землю и вынимая пачку сигарет.

 — Закуривай.

Я взяла сигарету, прикурила от протянутой Глебом зажигалки.

— То есть это Лешкин заместитель так подсуетился? Со взяткой этой?

— Нет, — Глеб тоже закурил, глядя куда-то в сторону.

— А кто? Ну кто-то же подложил ему в стол эти деньги! И сказал, где их искать!

Глеб как-то странно посмотрел на меня, и я вдруг отодвинулась от него.

Ничего не поменялось с момента, когда первобытный человек огрел соперника по голове дубиной при дележке добычи. Просто дубины немного видоизменились.

— Как ты мог? — прошептала я, чувствуя, как под повязкой по щекам потекли слезы.

 — Как же ты мог? Ведь ты даже не с ним — ты со мной покончил, Глеб!

— А что я должен был делать? — огрызнулся он. — Смотреть, как ты замуж за него выходишь?

— Какая же ты скотина, Щегловский…

— Ну уж какая есть, — горько бросил Глеб, щелчком отбрасывая окурок. — Давай, Стаська, договариваться. Ты мне отдаешь эти чертовы бумажки, а я забываю, что вообще тебя видел. Спокойно долечишься и свалишь, куда ты там собиралась. Так всем будет лучше.

— А если я этого не сделаю?

— Если ты не дура, то сделаешь.

Тебя все равно найдут, ты и пикнуть не успеешь, как на тот свет переправишься к Вершинину своему. Так что давай договариваться, — повторил он.

— Да-а… — протянула я, глядя перед собой невидящими из-за слез глазами. — Измельчали нынче кавалеры… как только речь зашла о бабках, так и о любви забывают…

— О каких бабках?

— Ну не бесплатно же ты за мной охотиться начал, — брезгливо скривилась я. — Или так, за идею?

— Нет, не за идею. Продвижение мне пообещали, — неохотно выдавил Глеб.