— Не все же мне в референтах у второго заместителя мэра обретаться.

— А-а, карьера, значит, поперла, — понимающе кивнула я. — Дело хорошее. А вот скажи, сколько еще жизней ты готов сломать, чтобы получить то, что считаешь своим? Счет ты уже открыл.

Глеб ошалело уставился на меня:

— Сдурела? Какой счет?

— А на чьей совести смерть Вершинина? Не на твоей?

— Я ему, что ли, ствол этот в руку вложил?! — рявкнул Глеб, побледнев. — Отсидел бы немного, дурак припадочный, да вышел по амнистии!

— Насекомым понятия о чести и достоинстве неведомы, — насмешливо бросила я, испытывая острое желание вцепиться Глебу в лицо — так, чтобы кровь пошла.

Глаза Глеба вспыхнули злостью, он вскочил, но я почему-то не испугалась, не сделала ни единого движения, чтобы как-то заслонить лицо или просто защититься от возможного удара, и он остановился, безвольно опустив руки вдоль тела.

— Ты думаешь, мне так просто дался этот выбор?

— Думаю, что просто. Тебе пообещали должность, ты подумал, что к креслу в мэрии заодно немного позже сможешь заполучить и меня. Чего тут выбирать, правда? Я никогда так не ошибалась в людях, — я сказала это совершенно искренне, мне стало отвратительно в душе, как будто туда плюнули, да так, собственно, и было — я считала Глеба близким человеком, а он все это время ждал подходящего момента, чтобы избавиться от соперника.

Как же прав был Алексей, почему я раньше этого не поняла? Все эти цветочки, звоночки, провожания с работы, если вдруг Вершинина не было в городе, эти посиделки в кафе — вроде как поболтать… Как я могла не видеть истинного смысла происходящего? Привыкла, что всегда окружена мужским вниманием, и не рассматривала Глеба в качестве кавалера? Просчиталась…

Глеб слушал меня, опустив голову, а потом вдруг расхохотался:"

"— Стаська, да не говори ты ерунды! С вами, бабами, так легко.

Ты что же — всерьез решила, что дело в тебе? Нет, в тебе тоже, конечно, но не в первую очередь. А сейчас так мне и на тебя наплевать, если честно. Мне такое повышение маячит, когда я бумаги эти мэру верну, — не представляешь даже. Потому и говорю — отдай и уезжай, куда собиралась, никто тебя преследовать не станет, я скажу, что бумаги нашел, а тебя даже не видел.

— А если не отдам?

— Ну ты ведь умная, Стаська. Сама подумай. Кстати, а почему ты не спросишь, как я оказался здесь и как вообще тебя нашел? — вдруг поинтересовался он, вынимая новую сигарету. — Это, скажу я тебе, весьма забавная история, думаю, ты удивишься.

— Что — спер у кого-то пропуск?

— Да пропуск — дело шестнадцатое, заплатил охраннику столько, что он офигел, вот и пропуск тебе.