Сам личный секретарь стоял рядом, почтительно опустив блестящий череп вниз. Он только что получил за эту работу второй ранг, и представлял, как сегодня придет домой и расскажет об этом вечно недовольной жене. Диалог был предельно содержательным.

— Да ты с ума сошел?

— Да нет, Камбис, помнишь, под Адамдуном?…

— А, ну да, тогда нормально.

— Сто пар запасных сандалий на тысячу? Спятил?

— Если камни, то еще и не хватит.

— Да, вот демоны.

— Стрел маловато. А нет, у тысячника резерв будет."

"— По кузнецу на три сотни не мало? Одних подков сколько. Давай четыре на тысячу всадников.

— Два шиклу зерна в день на строевого коня. Да, согласен.

— Три шиклу зерна каждому воину в мешок. Ага! А остальное тогда на мулов грузить.

— Десять мулов на сотню, и пять верблюдов. Должно хватить.

Макс, почерневший, с ввалившимися глазами сидел рядом, но мысли его были далеко отсюда. Дети были с няньками, они все время плакали и звали маму, и видеть это каждый вечер было невыносимо. Даже сказкане помогала.

В кабинет вошел хазарапат.

— Великий царь, у ворот гонец из Вавилона. У него вести о госпоже.

— Тащи его сюда! — все свитки полетели на пол, о них сразу забыли.

Зашел гонец, одетый в пропыленную тунику и ассирийские штаны и сапоги. Борода была всклокочена и грязна, но глаза смотрели упрямо и твердо.

— Великий царь, мне приказано передать вам послание.

— На словах что-то есть?

— Нет, Величайший, только письмо. — И он с поклоном подал ларец, в котором лежала табличка, покрытая аккадской клинописью.

— О кого оно?

— Его приказал передать сам великий Аткаль-ан-Мардук, глава храма Эсагила.

— Хидалу, отведи его отдохнуть, накорми и выдай награду. Ответ он получит незамедлительно.

— Слушаюсь, повелитель.

Когда гонец вышел, Ахемен нетерпеливо крикнул.

— Ну читай же.

— Аншанский демон! — начал Макс, — ага, это мне письмо, брат. Аншанский демон! Тебе надлежит восстановить храмы старых богов, которых издревле почитали люди в этой земле и вернуть назад жрецов, которых ты прогнал. Их имущество и земли тоже верни. Тогда ты получишь обратно мать своих детей, целой и невредимой. Если ты этого не сделаешь, то каждую неделю я буду посылать тебе кусок ее плоти.

— Вот сволочь! — заорал Ахемен. — Да я его сам на куски порежу. Мы же не можем этого сделать. Тогда все, что мы строилистолько лет, просто рухнет.

— Не можем, брат, — невесело усмехнулся Макс. — Она за стенами Вавилона, а туда не пробраться. Не пробраться? Почему не пробраться? — вскинулся он. — Проберемся!

— Ты это о чем?

— Я о том, что я пойду в Вавилон с десятком парней и вытащу ее. Я же знаю теперь, где она.

— Ты спятил, брат?

— Нет, Ахемен, я не спятил.