У убийц нюх, как у охотничьей собаки. Работаем дальше.

К возмущению Ясмин, которая прибежала рассказать мужу про такое обучение, тот, подумав, заявил, что выдаст Сукайе дополнительную премию. Она, фыркнув, убежала, но будучи упрямой беспредельно, продолжила грызть нелегкую науку выживания.

Через пару недель Макс принес ей неприметный кинжал размером с ладонь, непривычно темный и невообразимо острый. Вавилонян внимательно осмотрел его, покачал на пальце, подержал разными хватами и, хмыкнув, одобрил.

— Для маленькой руки сойдет, господин. Что это за бронза? Я такой раньше не видел. И заточка необычная.

— У меня человек со сплавами работает, будешь опробовать его новые материалы. Если скажешь, что плохо, переделаем.

— Да нет, отличная вещь. Но этого мало. Если за ней придет настоящий мастер, она этот ножик даже достать не успеет, у нее его просто отберут. Нужно сделать широкий пояс с бронзовыми бляхами, и в них спрятать несколько коротких лезвий. Пришлите мастера, я поясню. И, господин, этот нож выше всяких похвал. Оружейнику мои поздравления.

— Я передам. Как идет учеба?

— Уже гораздо лучше, великий. Госпожа вполне достоверно плачет, я ей почти верю. У нее пока не очень хорошо получается испуганно смотреть в глаза убийце, она должна вызывать жалость, а не похоть. Умоляющий взгляд, трясущиеся губы и обнимание ног будем еще отрабатывать, совсем неубедительно выходит.

— А зачем ей испуганно смотреть в глаза убийце? — спросил сбитый с толку Пророк.

— Чтобы он тоже смотрел ей в глаза и не видел, как она режет ему сухожилие над пяткой, господин, — терпеливо пояснял Сукайя."

"— Это все? Или ты еще чему-то ее учить будешь, — спросил обескураженный Макс.

— Буду, конечно, — пожал плечами убийца. — Нам нужно освоить, как правильно угрожать, подкупать, сеять рознь и дарить ложную надежду. И это куда важнее, чем умение работать кинжалом, господин. Язык гораздо страшнее ножа, которым владеет любая уличная шпана. Качественно запугать человека, или польстить ему, а потом заставить сделать то, что нужно, может только настоящий мастер.

Пророк, совершенно ошалевший от таких подробностей, задумался, и однажды вызвал Сукайю на разговор. Тот встал напротив, почтительно опустив глаза в пол.

— Сукайя, чего ты хочешь больше всего? — спросил Пророк.

— Чего я хочу? — растерялся убийца, — я не знаю, господин, я всю жизнь пытался заработать и выжить при этом. Как-то не до мечтаний было.

— Назови свое самое заветное желание.

Сукайя задумался, поднял взгляд и остро посмотрел в лицо Макса.

— Я хочу спокойно встретить старость, чтобы моим детям не пришлось жить так, как живу я. И чтобы моя мать жила со мной, окруженная заботой, а не бегала по храмам, раздавая жертвы за непутевого сына.