Рабы не понимали местное наречие, общаясь с хозяйкой на персидском языке, а учить эламскийим было запрещено строго настрого во избежание подкупа.

По настоянию Ясмин, с ней тоже занимались, обучая владению коротким кинжалом, который она носила на поясе, немало удивляя местный бомонд. Кто-то считал это блажью надменной гордячки, кто-то считал, что это идиотский обычай той захудалой дыры, где она родилась, но все было гораздо проще. Ясмин безумно боялась повторения того, что уже было в ее жизни, и хотела иметь хоть один шанс сохранить жизнь себе и детям. Один раз-случайность, два — система, и она прекрасно это понимала.

Мрачный, заросший до глаз вавилонян, которого муж привел ей в качестве наставника по самообороне, сначала впал в шок от поставленной задачи, но будучи качественно простимулирован, взялся за работу со всей ответственностью.

— Госпожа, — говорил ее учитель Сукайя, что на аккадском значило «уличный пацан». Настоящего его имени никто не знал, а сам хмурый, худой и жилистый мужичок, был неразговорчив до крайности. Но с Ясмин пришлось сделать исключение, так как он впервые выступал в роли учителя.

— Госпожа, вам не нужна наука боя на ножах, вам нужно просто вывести противника из строя и иметь возможность убежать. — Он правильно понял задачу и интерпретировал ее по-своему. — Для начала вам нужен небольшой нож, я бы даже сказал маленький, как игрушка. Он не должен быть богато украшен, чтобы из-за жадности его не отняли сразу. Маленький ножик из черной бронзы, острый, как бритва и с хорошим балансом. И поверьте, это очень дорогая вещь для тех, кто разбирается. Если нападающий будет воспринимать вас всерьез, то убьют сразу или искалечат. В любом случае, вы не успеете им воспользоваться. Поэтому, для начала, мы будем учиться плакать и валяться в ногах.

— Что? — надменно вскинулась Ясмин. — Да я лучше умру.

— Вот видите, госпожа, вы и ваши дети уже мертвы из-за вашей гордыни. Вы зачем меня позвали? Если хотите познать то, чему меня учили двадцать лет, так делайте, как я говорю. А не хотите, отправьте назад, там мне проломят голову булавой, и я больше не буду слушать глупый вздор избалованной бабы.

— Ой! — Ясмин широко раскрыла глаза и затараторила. — Голову проломят? За что? Это же только Хутран делает! Он такой серьезный все время! Ты чем на жизнь зарабатываешь, Сукайя?

— Я, госпожа, за деньги людей убиваю. Но если вам это не нравится, то пожалуйтесь мужу, и вы меня больше не увидите. А если все-таки хотите в будущем спасти детей и свою женскую честь, слушайте меня и делайте то, что я говорю.

И она послушала. Смирив норов, она валялась в ногах, умоляла, обещала делать все, что скажут, приведя в панический ужас рабыню, которая все это непотребство случайно увидела.

— Плохо, госпожа, вам не поверят.