На поверку поросенок оказался никаким не поросенком, а здоровенным рассерженным боровом.

– Что-то мне страшновато подходить к этому малышу. – Полина нерешительно переступила с ноги на ногу.

– И не подходи, – великодушно разрешил Сергей. – Поломай хлеб, залей его молоком и иди, прогуляйся. А мы тут с ним сами, по-мужски...

...Они сидели во дворе, подставляли лица скудному осеннему солнцу, ели хрусткие яблоки и разговаривали. Полина не заметила, как впустила в свою приватную жизнь ученика одиннадцатого «Б» Сергея Полянского. Возможно, это случилось тогда, когда он перестал быть сторонним наблюдателем и сказал: «Не обращайте внимания на этих слабоумных».

А возможно, когда с официально «вы» перешел на дружеское «ты». Или когда мужественно пытался накормить хлебом и молоком поросенка тети Тоси. Как бы то ни было, а общаться с Сергеем Полянским Полине оказалось легко и приятно.

Она всполошилась, когда до отправления электрички осталось меньше часа.

– Все, Сережа, спасибо за помощь. Мне нужно возвращаться, а тебя, наверное, заждались друзья. Шашлыки уже готовы...

– Мне расхотелось, – он упрямо мотнул головой.

– Это из-за меня? Тебе неловко, да? – Ей и самой было неловко, до сих пор, несмотря на их доверительное «ты».

А может, именно из-за этого самого «ты»...

– Глупости! – Он отшвырнул недоеденное яблоко. – Просто расхотелось, и все.

– И что теперь?

– Поеду в город. Ты не возражаешь против моего общества?

Она возражала! Одно дело – болтать ни о чем и грызть яблоки во дворе тети-Тосиной дачи, где тебя никто не видит, и совсем другое – делать то же самое на людях.

– Боишься себя скомпрометировать? – Он все понимал, этот семнадцатилетний мальчик. – Не бойся, я знаю, что такое субординация.

– Ты меня неправильно понял. – Врать было тяжело, у вранья был терпкий вкус недозрелых яблок, но она должна, потому что она старше и умнее.

– Да все я правильно понял, не маленький.

– Спасибо, Сережа, – она осторожно погладила его по руке. Можно было бы и не гладить, но вдруг захотелось...

– А почему ты без очков? – У него серьезный взгляд, серьезный и по-взрослому пристальный.

– Очки мне нужны только для работы. – Снова ложь, маленькая, но неизбежная.

– Тебе так намного лучше. – Взгляд серьезный, а ладони красивые, с длинными музыкальными пальцами.

– Звучит как комплимент. – Ох, не нужно было этого говорить. Получается, что она кокетничает, а она вовсе не кокетничает. У нее и в мыслях ничего такого нет.

– Ну, это и есть комплимент, – музыкальные пальцы дрогнули, сжались в кулак.

Все, прочь от опасной темы!

– А скажи-ка мне, Сергей Полянский, почему ты не любишь мой предмет? – Правильный вопрос, нейтральный и честный. Он ведь и в самом деле не любит.

– Не то чтобы не люблю, просто мне не нужен французский.