Уже месяц прошел, а Сергей так и не привык, и мир казался таким ярким, что аж глазам больно, и пах он вкусно, и звучал красиво. И даже временами ноющая рана не могла омрачить эту кристальную, какую-то детскую радость бытия. А Полина говорила, что это из-за браслета, того самого, который запретила ему снимать. Он и не снимал – драконы ему страшно нравились, особенно тот, который поменьше. А камень иногда вспыхивал синим, и от этих вспышек кровь бежала по жилам веселее и на душе становилось легко. Так легко ему было только однажды, там, в безвременье, во время разговора с Ядвигой.

Тогда он многое узнал: про себя, про Полину, про фатум. Узнал и не стал уходить, решил дождаться. Ядвига сказала, что Полина обязательно придет к нему туда, в безвременье, чтобы вернуть обратно. И она пришла, Ядвига не обманула...

Полина улетела в Париж сразу, как только стало ясно, что его жизни больше ничто не угрожает. «Сережа, Мишка там одна, я должна рассказать ей обо всем, подготовить. Ты выздоравливай, а потом прилетай к нам, мы будем тебя ждать...»

И вот он – аэропорт Шарля де Голля – суета, маета и громкие звуки, мир во всем его разнообразии. И где-то в этом мире есть они – его девочки...

Свою дочку Сергей узнал сразу. Худенькая девчушка с черными волосами и ультрамариновыми ресницами держала Полину за руку и смотрела на него удивленно-восторженным взглядом. Девочка... его дочка была настоящей красавицей, такой же, как ее мама. Теперь он знал, что такое рай. Рай – это аэропорт Шарля де Голля.

– Здравствуй, Мишель. – Голос предательски дрогнул.

– Здравствуй, папа, – сказала его дочь на чистейшем русском языке."