– Ты меня не узнаешь? – Батюшка пригладил бородку, посмотрел задумчиво и чуть-чуть растерянно.

Полина отрицательно мотнула головой, в который раз чувствуя себя неловко из-за того, что ее кто-то помнит, а она не помнит никого.

– Простите, вы отец Владимир? – вмешался в их диалог Сергей.

– Он самый. – Батюшка скользнул по лицу Сергея равнодушным взглядом и снова уставился на Полину.

– До принятия сана меня звали Вальдемаром, – он усмехнулся. – Теперь узнала?

– Простите, – Полина виновато улыбнулась, – я никого не помню, у меня амнезия.

– Святой отец, нам нужно поговорить с вами.

 – Сергей не то успокаивающе, не то предостерегающе сжал ее руку.

– С кем имею честь? – Во взгляде батюшки мелькнуло и тут же исчезло раздражение.

– Это мой друг. – Под пристальным взглядом отца Владимира Полина едва удержалась, чтобы не спрятаться за спиной у Сергея.

– Значит, друг? – Святой отец укоризненно покачал головой. – Я поражаюсь тебе, Полина. Ты исчезаешь практически из-под венца. Пятнадцать лет от тебя нет никаких известий. И вот ты появляешься: беспамятная, в непотребном одеянии, с каким-то подозрительным типом, которого называешь своим другом.

Что мне думать, Полина?

От этих слов, непонятных, обидных, робость вдруг прошла, на ее место пришла злость.

– Я ничего не помню, – Полина посмотрела прямо в карие, с зелеными крапинками, глаза священника. – Ни того, что было пятнадцать лет назад, ни того, что было месяц назад. Вы оба утверждаете, что знали меня в прошлом, и я вынуждена вам верить. Мне бесполезно задавать вопросы, святой отец, у меня все равно нет на них ответов.

Он молчал очень долго, этот совсем не похожий на церковнослужителя мужчина, а потом заговорил:

– Ты искала меня, Полина, значит, тебе что-то от меня нужно.

Что?

– Мне нужно мое прошлое.

Отец Владимир посмотрел сначала на небо, потом на наручные часы.

– Время обеденное. Откушаете со мной?

У отца Владимира был большой, добротный дом, своими размерами, пожалуй, превосходящий размеры церкви.

– Вы живете один? – спросил Сергей, входя вслед за хозяином в просторную столовую.

– Один, хотя прихожанки ропщут. Говорят, что без матушки никак нельзя, – священник испытывающее посмотрел на Полину."

"Сергею этот взгляд очень не понравился.

Да что там взгляд! Ему не нравились все мужчины из Полининого прошлого. Впрочем, и само прошлое было сомнительным. Выходило, что ничегошеньки-то он о ней не знал. Выходило, что она просто какая-то роковая женщина. Или редкостная сука...

Они обедали в молчании, лишь изредка перебрасывались ничего не значащими фразами. Наконец отец Владимир промокнул губы льняной салфеткой и сказал:

– Признаюсь, я не самый хороший рассказчик. С чего мне начать?

– С самого начала, – попросила Полина.

– Хорошо, с самого начала.