— А ну, отдавай молоко! Хватай его, Иринка! И девок хватай!

— Советую вам послушать парня, — доброхожий выступил у Монах из-за спины. — А то ведь хозяин может передумать.

— И энтот тута! Прихвостень ключников! — фыркнула одна из голов. — Как клоп на лысине торчить!

— Говори, чего хошь? — потребовала от Монаха вторая.

— Обмен. И честную делёжку.

— Какой такой обмен? — прищурилась недобро Ягиха.

— Я вам лунное молоко — вы мне Ерошку.

— Корноухого захотел? На кой он тебе?

— Будет сказки рассказывать, — усмехнулся Монах. — Что скажете?

— А по рукам! — Ягиха потянулась к Монаху, но тот быстро отступил, а вместо него руку ведьме поджал доброхожий.

— Смышлён, стервец. Ну да ладно! — бабка свистнула протяжно, и встрёпанный чёрный кот камнем сверзился откуда-то с неба. Зацепившись Монаху за куртку, угнездился на его плече и тут же принялся умываться.

— Давай, — Ягиха нацелилась на мешочек.

— Второе условие помните?

— Делёжку? Это же с кем?

— С нами! — не сдержалась Марфа. — Нам тоже нужно. Мы вместе его искали…

— С Ингой! — перебил девчонку Монах. — Ей нужно помочь.

— Ишь, какой сладкий. — скривилась Ягиха. — Запал на бабу? Да ту ли выбрал? Сегодня с одним, завтра с другим…

— Её право. Но без дележа не отдам.

— Да нет её здеся. Шорохается где-то в лесу. Ты нам всё отдай, мы поделим.

— Инга! — позвал громко Монах. — Инга! Ты меня слышишь?

Конечно, она не отозвалась, и тогда он вытащил пёрышко…

После того, как поделили лунное молоко, Инга ушла в деревню — ей не терпелось применить к себе его исцеляющую силу.

На прощание она вручила Монаху несколько перьев из хвоста со словами: «Захочешь — позовёшь».

Забрав остатки желанного молока, Ягиха нехотя отправилась к себе в избу, а доброхожий повёз Монаха с компанией прочь от зачарованного места.

Измотанная приключениями Юлька сразу уснула, Ерошка тоже вздремнул, предварительно вылизав Монаху всё лицо.

Насупленная разобиженная Марфа долго молчать не смогла — задала Монаху давно интересующий вопрос:

— Ты почему свой шрам не помазал? На той демонстрации? У Юльки и так всё зажило бы. А твоё украшение — навсегда.

— Он дорог мне как память, — отшутился Монах, и погладил прижавшегося к нему кота по худющему боку.

— У меня ещё вопрос. Можно?

— Ну, давай.

— Почему маска послушалась меня? Почему не Юлю?

— Это надо было у колдуна спросить. Он бы точно ответил.

— Надо было, — вздохнула Марфа. — Кто же спорит.

— Знаешь, я так мыслю… кто первый из вас её нашёл — того маска и послушалась. Ты её вроде как разбудила, поэтому тебе выпало её вернуть. Юстрица тебя за сестрой не просто так отправила. Верно?

— А как же моё рождение? Ну, на границе дня и ночи? — на Марфиной мордашке проступило явное разочарование.