Они принесли лунное молоко. Мы требуем дележа!

— Вот и пожаловали нежданные, — ключник протопал к печи, голыми руками вытащил раскалённые угли, пересчитал, бормоча под нос. — По одному — на каждую. Припечатаю и замкну, чтобы больше сюда не совались.

— Нельзя, хозяин! — всполошился бобровой. — Ягиха и тогда не отступится, навьей приходить станеть.

— А мы её тогда колом! Башку отрубим и сожжем. — скривился ключник, перебрасывая угольки с ладони на ладонь. — Она у меня поперёк горла торчит! Вышло всё терпение.

— Не надо так! — попросила побледневшая Юлька. — Это жестоко!

— Или ты их — или они тебя. Ягиха человечиной никогда не брезговала. Это сейчас она силу подрастеряла, а до растроения никого не жалела.

— Меня в подпол отправила! — пожаловалась Марфа. — И Мишу, да Миш? Чего ты молчишь?

— Хвалиться нечем, потому и молчу. Но Юлю поддержу — не надо так с бабками.

В дверь долбанули по новой, Инга закричала что-то про птиц, Пална с Незабудкой от нее не отстали — посылали в адрес ключника бессвязные проклятия."

"— Открывай, — приказал ключник бобровому. — Как войдут — метну в них угли и покончим с этим. Надоели!

Торопясь выполнить хозяйский приказ, бобровой проковылял к дверям и едва успел отшатнуться, когда в дом вихрем влетели Ягиха и Инга. Инга по-прежнему оставалась грузной неряшливой птицей, изменилась и Ягиха — не прятала больше настоящее своё обличье, предстала перед собравшимися во всей ужасной «красе» — сморщенная в гармошку, в бородавках и родинках, с торчащим из-под верхней губы звериным клыком. На плечах с двух сторон примостились головами-колобками две её отделённые ипостаси, на бывшей Палне шевелились тонкими отростками змеи, на той, что называлась раньше Незабудкой, торчали из-под платка чьи-то обглоданные косточки.

Они не успели сказать ни слова, как ключник швырнул в каждую горящим угольком. Ударившись о лоб, угольки растворились, оставив вместо себя багровые метки-тавро. Это остановило незваных гостий, полностью лишив возможности передвигаться. Замерев, они посылали ключнику полные ненависти взгляды, но сделать ничего не могли.

— Нашла! Она нашла молоко! — залопотали головы Ягихи. — Вишь, справный какой сидить! Остановил нас, окаяшка! Вернул, вернул силушку, небось еще приумножил!

— И эта излечилась! — Инга послала Юльке кривую улыбку. — Получила желанное — так поделись! Не боись, Монах мне не нужен, получу своё и уйду!

Юлька ничего не ответила — при виде настолько изменившихся женщин у неё спазмом свело горло. Ещё недавно она и сама была в похожей ситуации, и теперь невольно пожалела их.

— Марфунь, малышка, отсыпь мадаме на везенье! Мы с тобой неплохо поладили, ты славная девчонка.

— Поровну поделить надо! — прошипела та, что была Незабудкой.