По Инге было видно, что та не заморачивается подобными вещами.

— Вот и правильно, — Инга сняла с полочки тарелки, щедрыми горками навалила на них пропитавшуюся палёным духом гречку. — Масла нет, уж прости. Здесь не ресторан. И даже не столовка. — зачерпнув каши, она попробовала и благосклонно кивнула. — Вполне сойдёт. Мадама довольна.

Забавное словечко очень подходило к её броскому, немного гротескному образу. Мадама… Юлька недавно уже слышала его. Ну конечно! Так дядька называл женщину, которую подвез до Лопухов. Значит, Инга тоже не местная? Но почему тогда хозяйничает в чужом доме?

Юлька жевала сухую подгорелую гречку и думала, что станет делать дальше.

Инга проглотила свою порцию мгновенно и теперь красила губы перед маленьким зеркальцем в изящной винтажной оправе. С обратной стороны на кремовой эмалевой вставке распускался розовый бутон.

Ядовито-алый цвет помады очень подходил разбитному облику Инги. Юлька такой терпеть не могла.

— М-м-м… — промурлыкала Инга, явно довольная собой, а потом неожиданно ткнула зеркальцем в Юльку. — Нравится? Хочешь посмотреть?

Она улыбалась, но взгляд был цепкий, изучающий. Инга видела реакцию Юльки на её жест, но зеркальце не отводила.

— Обойдусь. — Юлька зажмурилась и даже закрылась рукой. — Уберите!

— И давно оно так чудит?

— Вы про что?

— Про твоё отражение. Мадаму не проведёшь, у меня нюх на такое! Так что, давай, рассказывай. Мадама в нетерпении. — Инга подпёрла кулачками щёки и приготовилась слушать.

Помрачнев, Юлька медленно завела печальный рассказ. Вспоминать об этом было неприятно. И страшно.

Всё началось около недели назад. Точнее тогда она первый раз заметила перемены.

Как всегда, собираясь на работу, хотела подкраситься — подчеркнуть тушью глаза, нанести лёгкий блеск на губы. Отвинтив колпачок от трубочки туши, подошла к зеркалу и словно провалилась куда-то, больше не увидев собственного лица! На его месте плавал смазанный блин, обрамлённый светлыми волосами.

Испуганная Юлька списала всё на недосып и нервы — накануне они крепко поругались с Марфой. Но всё повторилось опять. Снова и снова. Одежда, тело, руки-ноги отражались, как и всегда. А вот лицо больше не появилось. Юлька смотрелась в разные зеркала, замирала возле витрин, но везде видела одно и тоже — размытое нечто, окруженное волосами.

Знакомые воспринимали её обычно. Марфа тоже молчала. Лишь приятельница Светлана попеняла Юльке мимоходом, что она стала бледненькая, и надо бы подрисовать глаза. Похоже, что перемены видела только она сама. Но от этого было не легче.

Инга слушала молча. Напрасно Юлька ждала хоть какой-то реакции на свой рассказ.

— Я, наверное, зря приехала… — начала она снова и всхлипнула.

— Не ной! Не люблю таких.