Я по-другому не умею, не могу. Всё, что меня интересует, я тебе озвучил. Я могу только так и никак иначе. Но если бы ты попросила, я бы тебе помог.

Его слова вкручивают мне в сердце кол, руша все надежды.

Не особенная. Очередная.

— Скорее ты ничего не хочешь…

— Ты права. И не хочу тоже. Мне неинтересны отношения, неАнгел. Только секс. Секс с тобой был классный. Я бы трахнул тебя ещё раз, — равнодушно, словно рассуждает о погоде, говорит Мирон. — Мы бы не вылезали из постели сутками, а потом ещё и ещё трахались где придется. Около любой горизонтальной или вертикальной поверхности.

— И это продолжалось бы, пока я тебе не надоела?

— Именно так.

Он взял в себя в руки и больше не пылает яростью и ненавистью. Успокоился. И снова стал собой. Надменным Гейденом, который получает всё что захочет. Меня он уже получил. Что-то ему мешает и тянет назад ко мне. Но думаю, он и с этим магнитом справится отлично.

Мирон умеет стряхивать с себя людей и перешагивать через них.

— Тогда какое ты имеешь право от меня что-то требовать, Мирон? Влезать в мою жизнь? Ты выбор сделал, я тоже. Остаюсь с Сашей… мне так будет лучше. И тебе тоже.

— Ты права — не имею. Я просто пытаюсь тебя предупредить. Кто ещё это сделает?

— Никто. У меня никого, — произношу глухо, опускаю глаза рассматривая свои короткие ногти.

Я одна. Мне одиноко. И какой бы сильной ни старалась быть, мне хочется простого человеческого тепла. Плеча рядом, за которое можно спрятаться и на которое можно опереться, поднимаясь с колен.

Это одна из причин, почему я так цепляюсь за чету Соколовых и их сына. Это одна из причин, почему моё сердце ноет и хочет любви от Мирона.

Я опять отворачиваюсь к окну, вонзаю зубы в нижнюю губу и зажмуриваюсь.

— Вот и всё.

— Вот и всё. Игра закончилась, Ангелина, — тихо произносит Гейден, запуская ладонь в волосы, отводит упавшие пряди назад, смотрит прямо перед собой. — Мы оба проиграли.

— Нет, — качаю головой, хватаясь за ручку на двери. — Проиграла только я, потому что влюбилась в бессердечное чудовище.

Я только что призналась ему в чувствах. Обнажила душу, а в ответ получила очередную презрительную усмешку и ледяной прожигающий насквозь равнодушный взгляд.

Мирон Гейден не умеет любить. Его забота мнимая. Он не умеет чувствовать ничего. Эмоционально пуст. Холоден как лёд. Порочен как дьявол. Мой личный палач."

"— Пока. — Дёргаю ручку на себя, толкаю дверь и выбираюсь из машины на влажный воздух.

— Пока, — летит в спину.

Чувствую, как Мирон смотрит мне вслед, но не собираюсь поддаваться искушению и оборачиваться. Держу спину ровно, прижав к груди ладонь, там, где под рёбрами зияет дыра.

Холодный ветер подхватывает мои волосы, и они тёмными прядями-щупальцами застилают лицо.

Я справлюсь. Я сильная. И плакать больше не буду. Лишь чуть-чуть.