Пожилая пара, услышав, как я кашляю, сбежала на другой конец комнаты, и я не могу винить их в этой брезгливости. Такое ощущение, что мне становится хуже с каждой минутой. Щёки горят, боль в горле только усиливается, как и ломота во всём теле.

Пригубив сносный кофе из больничного автомата, вздрагиваю, когда из моего телефона начинает течь знакомая частая вибрация звонка.

Мирон.

Он не сбрасывает, пока вызов не отключается автоматически. А я всё это время гипнотизирую цифры, из которых состоит его номер, и понимаю, что выучила их наизусть.

Гейден звонит ещё несколько раз. Такая внезапная настойчивость озадачивает и сбивает с толку. Я намеренно решаю его игнорировать и, честно сказать, держусь из последних сил. Любопытство снедает, подначивая набрать заветный номер. Гордость, напротив, кричит, чтобы я заблокировала его снова. На этот раз навсегда.

— Парень плох, состояние тяжёлое. Оптимистичных прогнозов дать не могу, — долетает до моих ушей тихий голос врача Саши. — Будем ждать, как пройдет ночь. Но, Эвелина, по старой дружбе — готовься к худшему.

Вскинув голову, встречаюсь взглядом с Соколовой. И не могу понять, почему она лишь слегка хмурится. Выглядит бледной и озадаченной, словно решает в голове сложные логические схемы, но никак не испуганной или расстроенной. Будто у неё всё под контролем. Железная женщина.

— Хорошо, Вячеслав Сергеевич, я поняла. Если что-то изменится, звоните мне в любое время. Понимаете? В любое… — говорит Эвелина, давя голосом на последних фразах.

Прощается с врачом и идёт в мою сторону, бодро стуча каблуками. Не понимаю, как она может явиться в больницу к находящемуся на грани жизни и смерти сыну при полном параде. И где Сашин отец?

Встаю со своего места, вновь пряча телефон в карман.

— Вы говорили, жизни Саши ничего не угрожает, — медленно произношу, когда Соколова равняется со мной. — Что-то изменилось?

Подбородком показывает двигаться вперёд, плотно сжимая губы.

— С Сашенькой всё в порядке, Ангелина. Не переживай. Сейчас мы пройдём в кабинет главного врача, там ждёт наш семейный адвокат, Дмитрий Константинович. Он подскажет тебе, что говорить. Затем спустимся вниз, встретимся с полицейскими. Они хотят задать тебе пару вопросов.

— О ком говорил врач? О втором пассажире? — перебиваю её.

— О нём.

— Он умирает? — спрашиваю, не скрывая беспокойства. — Кто он?

Эвелина сбивается с шага и спивается в мой локоть острыми ногтями, которые я чувствую даже через плотную ткань толстовки. Держит крепко и цепко. Руку не выдернуть, не привлекая внимания. Хотя со стороны может показаться, что она просто держится за меня, ища поддержки.

— Ты задаешь не те вопросы, Ангелина. Не о том беспокоишься. Идём.

Нехорошее предчувствие липкой паутиной окутывает тело.