— Я не хочу… — скулю и плачу.

— Да, блять. Помоги! — рявкает куда-то в сторону.

Саша возникает рядом, как из ниоткуда. Отцепляет мои руки, молча выполняя команду своего лучшего друга.

С ненавистью смотрю в их лица, запоминая черты одного и другого. Как же я их ненавижу сейчас. Как же я хочу, чтобы они оба исчезли из моей жизни!

Продолжая извиваться и брыкаться, впиваюсь ногтями в мягкую теплую кожу, оставляя после себя отметины и царапины. Кричу!

Кричу так, что у самой закладывает уши и сбивается дыхание.

Задницу обжигает ощутимым шлепком, и у Мирона наконец получается запихнуть меня в салон.

Он захлопывает двери, блокирует их.

Отплевавшись от собственных волос, стремительно оборачиваюсь. В сердцах луплю по стеклу и замираю, потому что Мирон прикладывает свою руку через тонкую преграду к моей. Меня словно током прошивает от этого жеста с головы до пяток. Сердце в очередной раз за сутки замирает и ухает в низ живота.

Гейден наклоняется и произносит:

— Посиди тихо, НеАнгел. Я быстро.

А после отходит с Сашей к «майбаху». Смотрю в широкую спину, обтянутую толстовкой, до того момента, пока она не теряется в густой темноте.

И даже после продолжаю всматриваться, прижимаю руку к стеклу.

Как я могла так встрять? Именно в него?

Я уже на грани истерики. Слишком много эмоций и потрясений за этот вечер, а главное — я не представляю, чем это всё закончится. Чёртовы американские горки, и я опять зависла головой вниз на мертвой петле.

Нужно успокоиться. Выровнять дыхание и очистить мысли.

Спускаю ноги с сиденья и, откинувшись спиной на кресло, зажимаю между ног ледяные руки. Пытаюсь согреться. Ключей в машине ожидаемо нет. Холод не отпускает, зато дыхание заметно выравнивается.

Пытаюсь взять себя в руки, выходит так себе. Зубы стучат не переставая, а чтобы дать отпор Гейдену и его приколам, нужно быть сильной и смелой.

Мирон возвращается через минуту.

Рывком открывает дверь, впуская порцию осеннего воздуха в салон. Падает за руль и одним нажатием кнопки оживляет и машину, и приборную панель. По ногам тут же начинает дуть теплый ласкающий воздух. Мои голые лодыжки благодарны.

Метрах в пятистах от нас горят задние фары «джипа» Змея. Он ждёт своего оппонента на стартовой позиции. Мирон медлит. Сжимает до скрипа кожи руль и быстрым движением облизывает губы, вглядываясь в темноту.

Смотрю на него затаив дыхание и впервые за весь период нашего знакомства боюсь начать говорить.

— Я не хочу ехать. И не хочу, чтобы ехал ты, — против воли выталкиваю слова наружу.

Посмотри на меня, пожалуйста. Я так устала играть в нашу игру.

Я до чёртиков напугана. И с удовольствием бы уткнулась носом в твою шею. Обняла бы. И многое отдала бы, чтобы почувствовать твои объятия в ответ.

Гейден медленно поворачивает голову.

— Я должен.