Какого чёрта она там делает?

— Если умирать, так в приятной компании, — скалится Змей, а потом находит глазами меня. — Найди себе компанию, Гейден. Не будь трусом.

Сердце грохочет, оглушая. Обхватываю себя руками и смотрю на Мирона. Он оборачивается и презрительно кривит губы.

— Только не её.

— А мне кажется, отличный вариант, — давит голосом Илья.

— Я поеду за него, — встревает Соколов. — И Лина со мной.

— Что? — вскрикиваю я. — Ни за что.

— Ещё лучше вариант, всегда мечтал о «майбахе». Думай, Гейден. Решайся, — произносит Змей и занимает своё место за рулем.

На пустыре остаёмся только мы втроём.

Саша что-то доказывает, кричит, размахивая руками перед лицом Мирона. У меня вакуум в ушах. Шум ветра стихает, холод не ощущается. Время словно останавливается. Мы смотрим с Мироном друг на друга, пока моё сердце в очередной раз за сутки готово разлететься на миллион осколков.

Мир стискивает челюсти и сжимает кулаки. Громко чертыхается и велит Соколову заткнуться. Даже на расстоянии я вижу, как тяжело вздымается и опадает его грудь. Как раздуваются ноздри и ветер треплет длинные чёрные пряди, откидывая их с его заострённого лица.

— Лина, в машину, — командует Мирон.

— Я с ним не поеду.

— Поедешь со мной.

23

Мне кажется, я сплю и всё происходящее — страшный сон. Ужасный. Оживший наяву кошмар.

Всё очень реально. Ледяной ветер, пробирающий до костей. Ночь, окутывающая со всех сторон и усиливающая ощущения от происходящего. Мирон Гейден, надвигающийся на меня грозной напряжённой массой. Застывший в нерешительности Соколов.

Ноющее чувство в груди с каждой секундой только усиливается. Набирают обороты боль, страх и истерика."

"— С тобой я тоже не поеду! Вы больные! Зачем это всё? Ты! — Поворачиваюсь к Соколову и швыряю в его сторону карточку.

Пластик падает на землю, теряясь. — Забирай! На хрен мне деньги на том свете?! Ты! — кричу Мирону, тыча в его сторону пальцем. — Оставь меня в покое! Я больше не играю. Всё. Хватит.

Развернувшись на пятках, иду в непроглядную темноту. Ступни утопают в подстриженной влажной траве, и я запоздало понимаю, что ноги у меня промокли, ноздри щекочет и пощипывает. Я вот-вот позорно разревусь в голос!

Поперёк моей талии обвивается рука, и ноги отрываются от земли. Мирон по-свойски прижимает меня к себе и тащит в машину.

Спиной ощущаю, как напрягаются и перекатываются мышцы его тела. Горячее дыхание касается моих волос и шеи.

— Прекрати истерить, Ангелина. Ещё ничего не произошло.

— Когда произойдёт, будет поздно! Я не умею слать сообщения с того света!

— Этого и не потребуется, — резко произносит Мир, останавливаясь.

Открывает пассажирскую дверь своей машины и запихивает меня внутрь. Сопротивляюсь, царапаясь, крича словно раненое животное. Упираюсь ногами и руками в каркас машины.