И попался ему мужичок один, «побеседовал» с ним начальник… У мужичка ноги-то и отнялись, какие-то сухожилия перерезал Чигуров, а вышло, что сродственник арестованного немалую должность занимал, и когда прознал о допросе, сильно обиделся. Так сильно, что Чигурова сюда на следующий же день увезли. Вот и отыгрывается он теперь на нас.

– Жуть какая, – поёжился Миша.

– А ты думал, на курорт попал? – горько усмехнулся Григорий. – Спите, завтра рано вставать, – сказал он, кутаясь в драное одеяло, как был в одежде, – и тулупы не снимайте, покрадут, – добавил он.

Мы переглянулись, в таком холоде раздеваться я и не собирался, Миша же вовсе затянул потуже верёвку, которой была подвязана его одежда, ушанку завязал под подбородком и только тогда лёг, опасливо озираясь по сторонам.

Несмотря на усталость, спать я не мог. О зверствах, творящихся в лагерях, были наслышаны все в XXI веке, но такого… Думается мне, в нашем времени о многом ещё не знают или не говорят. Выходит, для охраны лагеря свезли сюда со всей страны садистов и убийц. Я глянул вверх, где, свесив во сне руку, сопел Пашка. Выживет ли малец здесь? И моё время поджимает.

До весны мне надо вернуться домой. Пока же это всё выглядело бредовой затеей. Как справиться? Повсюду часовые, вышки, забор с наскока не одолеешь, подкоп не сделаешь. Придётся ждать, когда появится хоть малейший шанс.

Глава 22

Когда нас подняли, ещё было темно. Спросонья многие не могли сориентироваться, куда идти и что делать. За что получали тычки от других заключённых. В столовой нам выдали по куску хлеба: пайка пятьсот грамм, для вновь прибывших, так как ещё не поделили нас на «лошадиную» группу, где были самые сильные из мужиков и среднюю, только «доходяг» определили, стариков, немощных и детей до 14 лет, куда попал и Пашка.

С обидой в глазах он смотрел на собственный паёк – двести грамм, небольшой кусок, который выдали на весь день. К нему неполная тарелка супа, по большей части просто воды, где плавало что-то отдалённо напоминающее разваренную капусту. Для растущего организма и вовсе – насмешка.

Я поглядел на свой кусок.

– Ничего, – толкнул меня в бок Григорий, усевшийся в столовой рядышком, – будешь выполнять норму, до восьмисот грамм поднимут.

Молча кивнул ему, отломал половину от своей порции и отдал Пашке.

– А вы как же? – Удивлённо глянул мальчишка.

– Не пропаду, ешь, – я размочил в горячем супе оставшийся хлеб, растягивать его на весь день смысла не имело, доел свою порцию и поднялся из-за стола.

Нас повели на утреннюю поверку. В воздухе ещё плавали обрывки тумана, ветер кружил сдуваемый с крыш и заборов снег. Темно, только фонари освещают двор, по периметру стоят охранники с собаками. Раньше я их не видел или не заметил.

Людей разделили на разные партии.