Ростом невысок, светлые волосы острижены коротким ёжиком, невнятные черты лица, точно смазанные. И почти бесцветные глаза, смотревшие странно, казалось бы, безучастно, однако с примесью злорадства и ненависти.

– Начальник лагеря, Чигуров, – шепотком пронеслось по рядам.

Народ присмирел под его взглядом. Мужчина смотрел на нас, прикрыв веки, точно его раздражал свет фонарей по периметру. Ему поднесли списки прибывших, вяло листая страницы, он пробежал их глазами. Далее стал оглашать фамилии. Названные пересекали двор, присоединяясь к стоявшим в стороне арестантам. Прошло уже более половины прибывших, когда после очередного оклика на площадь, еле шаркая обмороженными ногами, вышел старик.

Он так и не мог отдышаться после долгого подъёма, держась трясущейся рукой за впалую грудь. Дедок семенил к зекам, когда Чигуров молниеносно выхватил из кобуры пистолет. Гром выстрела, многократно отражаясь от стен, пронёсся над толпой. Люди вздрогнули, отшатнулись прочь.

Старик дёрнулся, когда пуля попала в грудь, вскинул голову, ещё не понимая, что произошло. Схватился за тулуп, ставший мокрым от крови, поднёс к лицу окровавленную ладонь, медленно осел на землю.

Он упал на спину, раскинув руки в стороны, точно хотел взлететь, глаза незряче смотрели в тёмное небо, седые отросшие волосы трепал злой ветер.

У начальника распахнулись глаза при виде крови, ещё немного и вылезут из орбит, на губах блуждала довольная улыбка садиста.

– Падаль, – процедил тихо Чигуров, но эти слова, брошенные в звенящей тишине, услышали все. Он убрал пистолет в кобуру и, точно ничего и не было, начал зачитывать список дальше. Следующим был толстый низенький мужичонка, с роскошными усами.

Услышав свою фамилию, он мелко затрясся, не решаясь сделать и шага, пока конвоир не толкнул его штыком в спину, наподдав напоследок пинком. Мужик по инерции добежал мелкими шажками до середины площадки, зажмурился, смяв в руках шапку, и так, не глядя, засеменил дальше.

Чигуров смеялся, а у меня от этого безжизненного смеха, похолодели руки, волосы на голове встали дыбом. Пашка и вовсе нырнул ко мне за спину. Я видел, как передёрнуло мужика, стоявшего рядом. Начальник был похож на ожившего мертвеца: бледное лицо, прозрачные светлые глаза, даже улыбка какая-то… неживая.

А смех и вовсе напоминал клёкот. Он стоял без шапки, и даже уши не покраснели от мороза.

Дальше всё пошло быстрее: фамилии назывались без какого-либо промедления, в сторону зэков потянулась цепочка вновь прибывших, люди прятались за спинами друг друга, с ужасом поглядывая в сторону Чигурова. Пашка пристроился аккурат за мной и старался не отходить ни на шаг, боясь, что нас поселят в разные бараки.

Женщин собрали отдельной группой и увели куда-то. Нас же направили в столовую.