Теперь совсем легко стало…

– Ну мамка! Пойдем же… – Шурка начала сердиться.

– Идем, доча, идем, – охотно согласилась Нина, не думая вставать с табуретки.

Но Шурка отступать не собиралась. Очевидно, девушка была основной движущей силой в доме, потому что легко подхватила мать под мышки и подняла. Нина взвизгнула, ругнулась на дочу матом, но сесть назад не успела. Сашенька ловко задвинула табуретку под стол. Мы поспешно покинули диван и принялись торопливо прощаться, сетуя на то, что гости мало посидели.

– Дак завтра соберемся, – утешила нас Нина. – У меня этой рябиновки много напрятано…

На улице было темно.

Такой темноты я не видела ни на даче, ни тем более в Москве. Мы немного посидели на ступеньках крыльца, привыкая к абсолютной тишине, – даже собаки не подавали голос. Разговаривать не хотелось. Денька откровенно зевала, сопровождая это действие жалобным «а-у-у»…

Прогнал нас дождь. И откуда только взялся? Правда, моросил он недолго, но сидеть на улице расхотелось. В доме было тепло, светло и уютно. Изо всех неудобств, которые казались непреодолимыми, остались только очень низкие потолки и, соответственно, еще более низкие двери, войти и выйти через которые можно было только нагнувшись.

Пару раз мы с Натальей об этом забывали… К слову сказать, впоследствии я, вернувшись домой, в течение года переступала любые пороги любых дверей с покорно согнутой головой…

Устроиться на ночлег с удобствами нам вначале не удалось. Сашенька была права. Несмотря на стойкое тепло в избе, кроватные матрацы источали жуткий холод, а старенькое белье, хранившееся в шкафу, напоминало влажные комплекты выдаваемого раньше проводниками железнодорожных вагонов.

Среди пассажиров бытовало стойкое убеждение, что белье после каждой поездки в стирку не сдается. Просто сбрызгивается водой, аккуратно складывается и прессуется."

"Пока мы с Танюшкой ахали и охали, Наталья выбрала из кучи привезенных с собой сумок и сумочек раздутый черный пластиковый пакет. Содержимое вылетело на диван, и Танюшка с радостным визгом опознала пару новых комплектов постельного белья из своей московской квартиры. Оставалось только удивляться Наташкиным способностям предвидеть все заранее. Заодно она прихватила для Татьяны и кое-какую одежонку, включая шерстяные носки.

Все бы ничего, но спать все равно было не на чем. Я сидела и ворчала, что слово «лежанка» никак не подходит к маленькой печке, отапливающей комнаты. Спального места там и в помине не было.

– Ну что ты все бубнишь себе под нос? – возмутилась Наташка, не знавшая, к чему прицепиться.

– Могу я, в конце концов, поговорить с хорошим человеком – сама с собой? – И тут меня осенило: – А давайте ляжем на полу! Одеяла у нас есть, простыни тоже…

– Точно, – обрадовалась Танюшка.