Он был плотным и осязаемым – как постельное белье, укладываемое Димкой в сумку. Сумка мне была нужна. Я хотела положить туда вешенки, но отнимать ее у Димки не решилась. Из тумана выплыло печальное лицо свекрови. Она шепотом уговаривала меня не рушить семейную жизнь, а поехать с ней в Крым и обещала купить мне соломенную шляпку. Потом появилась Оксана и хорошо поставленным голосом руководителя заявила, что правды о смерти Михаила никто и никогда не узнает. Последней нарисовалась Наташка. Она щедрой рукой сеятеля разбрасывала ошметки моих грибов и приговаривала: «Мы не будем больше пить. Будем денежки копить». Мне надоело всех слушать, и я ушла. Прямо в густую пелену тумана…

Проснулась я от сильной жажды. Вставать не хотелось, но призрак холодной воды в запотевшем стакане манил к себе со страшной силой. Я открыла глаза – тумана не было. Муж был. Рядом – на другой половине кровати. Значит, все-таки не ушел. И к моменту моего возвращения с кухни ляжет по диагонали. Подумала – и положила в ноги настольную лампу. Включать свет на кухне не стала – боялась проснуться окончательно. Выпив стакан воды разом, решила прихватить еще один с собой. В спальне порадовалась, что лампа сослужила мне верную службу, да, видно, сглазила. Димка взбрыкнул, и она шмякнулась мне под ноги. От неожиданности я вздрогнула и ливанула добрую часть стакана на кровать. В ту же секунду зажегся ночник на тумбочке, Димка вскочил.

– Ты решила вырастить кровать до большего размера? – морщась от света, спросил он. – Поливай не поливай – толку не будет. И почему лампа на полу?

Я не ответила. Сложно объяснять. Вдруг подумает, что я его выгоняю…

Он взял у меня из рук стакан и выпил остатки воды.

– Ложись на ту сторону. Здесь мокро – не заснешь. А я привык спать в любых условиях. Давай… Давай… – слегка подтолкнул он меня. – Завтра у меня сложная операция. Выспаться надо. С ног валюсь.

– Я думала, ты от меня ушел, – жалобно пропищала я.

– Не дождешься!

Он чмокнул меня в щеку, зевнул, брякнулся на мокрую простыню и моментально уснул. Будить его, чтобы перестелить кровать, не решилась."

"Утром я проспала. Вскочила в начале десятого и испуганно заметалась по комнате, разыскивая свою одежду. Не нашла. В квартире было тихо. Все уже разбежались. На кухонном столе среди живописно раскиданных крошек лежала записка: «До трех на операции. Никуда из дома не выходить!!! Убью! Люблю, целую. Димка». Кивнув в знак согласия, я тут же перезвонила Сергею и сообщила, что место встречи меняется. Подъехать к нему на работу в двенадцать не смогу. Меня убьют. У меня есть вещественное доказательство. Он попытался меня успокоить, но я, вспомнив положительный опыт Наташки, рявкнула:

– Молчать! Речь идет о твоей жене. К двенадцати изволь быть у меня дома. Дня! А не ночи.