Мне посоветовали подождать, подлечиться и приезжать в приемные часы.

Пришлось тащиться через всю Москву своим ходом. По дороге купила коробку шоколадных конфет. Подумала, вернулась и купила еще одну – себе, любимой, в качестве возмещения морального вреда.

В бухгалтерии была очередь из распаренных людей разного пола и возраста. Объединяло их в основном одно – зажатые в руках документы. Некоторые неплохо устроились на немногочисленных стульях и вели размеренную беседу на бытовые темы. Я покорно заняла очередь и заскучала. Полчаса протянулись, как час. Устала спина, хотелось куда-нибудь прислониться, но все стены были предусмотрительно заняты.

– Как собаки! – раздался рядом голос пожилого мужчины. – Такую очередь отстоял и без толку! Без документов и разговаривать не хотят. Пойду к начальнику…

Этот всплеск негодования меня насторожил. Замаячила перспектива повторения чужой ошибки. Как известно, умный как раз на них и учится. Предупредив стоящих за мной очередников, что временно покину их приятное общество, я отправилась к директору. Передо мной оказалось только два человека, и я отметила этот факт как редкое везение.

Разговор с руководителем начала с коробки конфет. Она поблагодарила, отодвинула коробку поближе к букету роз и приготовилась слушать.

Говорила я почти правду. Решетникова Ольга Юрьевна занимаемую площадь освободила по причине случайной смерти. Мне, как представителю ее законной и единственной наследницы, важно знать одно – имеется ли задолженность по содержанию квартиры, дабы ее погасить. К сожалению, наследница по состоянию здоровья не может заняться этим вопросом сама, поэтому попросила меня.

– У вас есть официально оформленная доверенность? – поинтересовалась дама.

– Нет, – мягко ответила я. – Не думала, что надо ее оформлять для решения вопроса о том, нести ДЭЗу убытки по коммунальным платежам или нет. Именно поэтому пришла к вам. Бухгалтерия бы меня бортанула.

Директриса засмеялась, позвонила кому-то и попросила зайти с документами. Мигом принеслась полная женщина с растрепанными волосами и бордовым лицом. Едва закрыв дверь, она принялась ругать какого-то Совкина, который достал всех своими разборками и жалобами, а у самого недоплата в два рубля двенадцать копеек.

– У Решетниковой была большая задолженность. Но она погашена. И коммунальные платежи оплачены до конца года. Будем делать перерасчет, вам пришлем, потом и доплатите. Листочки с расчетом бросаем в почтовые ящики. Смотреть надо, – обратилась она ко мне, более мягко.

С этим напутствием я и покинула ДЭЗ, поблагодарив директрису и предупредив очередь, что стоять в ней не буду.