Проверить все равно нужно. Давайте, шустрее.

Мы постарались. Включили фонарики и бодро пробежали последние два пролёта. Но торопились мы зря. Дверь на площадке слева была чуть приоткрыта. Из узкой щели пробивался свет. Плохой знак. Это значит, что в квартире кто-то не спал. Вошли не осторожничая, полностью доверяя системе оповещения и собаке. В коридоре было пусто. Вадим первым шагнул в кухню и тут же вышел, перегородив мне дорогу.

— Иди домой, Святослава, — твердо сказал он. — Здесь уже никому не поможешь.

Почему-то первой возникла мысль, что мой спаситель не уехал на лифте, а сейчас лежит на кафеле маленькой кухни — мертвый и пустой.

— Кто там? — чуть запнувшись, спросила я

— Женщина. Довольно молодая, — мрачно процедил Вадим. — Твари. Ненавижу.

Дотронулась до его руки и, попрощавшись с остальными оперативниками, ушла.

Дома, проверив спокойно спящую Миру, подавила желание упасть и заснуть рядом с ней, и пошла на кухню. Мне нужно подумать. Завтра с утра придется писать рапорт о произошедшем, а четкой картинки в голове не было.

Заварила восстанавливающий крепкий отвар, дождалась, пока горячая жидкость потемнеет до цвета горного меда, и налила себе полную кружку душистого напитка.

Итак, вопрос первый и самый тревожный. Кто открыл двери для призраков? Эти сущности — или по-научному — долматы — хоть и безумно опасные, но, к счастью для человечества, практически неразумные. Поскрестись в дверь они, конечно, могут, но открыть замок — даже самый простейший — им не по силам. Люди давно перешли на самые простые, но крепкие и надежные замки, главное, чтобы захлопывались автоматически. Взломщиков никто не опасался, ведь проникновение в жилище с целью наживы каралось смертной казнью — вынужденная и необходимая мера в наших условиях. А тут три — ТРИ — вскрытых двери. И все в одном подъезде. Моем подъезде, если что!

Второй вопрос — что здесь делал дикий охотник? Дикие тоже охотились на долматов, но, в отличие от оперативников, на государство не работали, соответственно доступа к системе сигнализации у них не было. Откуда тогда охотник оказался здесь раньше оперативной группы?

И вопрос заключительный, но для меня самый насущный — как, Проклятый побери, я выжила? Прикосновения далматов смертельны, причем смерть происходит практически мгновенно. Для меня же все закончилось кратким обмороком. Вот об этом я в рапорте точно писать не буду. Не хватало еще, чтобы меня закрыли в лаборатории в качестве экспериментальной мышки.

Глава вторая

""Я видела слишком много психов, чтобы оставаться в своем уме"".

Елизавета Миронова

— Это несправедливо, — упрямо повторила я. Наверное, в третий или четвертый раз. Даже Бланка глянула на меня с жалостью.