Егор последние десять лет жил этим проектом, но Алену — его жену, он так и не смог забыть. Везде и всегда с ним были ее фото. Женщины в его жизни не занимали особого места. Он никем не увлекался. Все больше жил, как отшельник, достроил дачу, и все свободное время пропадал там. Я думал, это не изменится никогда. Первое время я пытался его расшевелить, познакомить с кем-то, потом перестал. Все равно бесполезно, — я слушаю, пребывая немного в шоке. А Костя продолжает:

— Вероника первая женщина за десять лет, на которую он обратил внимание, которую он снова полюбил. Понимаешь? Она вернула его к жизни, воскресила того Егора, которого я не видел уже много лет. Если она не выберется, он погибнет тоже. Второй раз он этого не переживет.

— Поэтому ты просил Борисыча присматривать за ним?

— Да. Борисыч знает его давно. Еще при болезни Алены. И потом много помогал нам, а мы ему.

— Давай надеяться на лучшее. Вероника должна жить. Ей тоже много досталось в этой жизни. Она заслуживает счастье.

— Да. Егор тоже его заслуживает. Он для меня всегда был примером. Они были идеальной парой с Аленой. Когда-то я мечтал о такой же семье, — Костя вдруг смотрит на меня, — раньше я не понимал, как можно так любить. Как может чужой человек стать настолько дорогим, — делает паузу, — а сейчас понимаю.

Дыхание у меня сбивается. О чем это он. Костя продолжает держать меня взглядом. Приподнимается, нависая надо мной, делает паузу и произносит, как будто собравшись с духом:

— Я не говорил тебе, потому что думал, ты не поверишь. А сегодня, глядя на Веронику, подумал, что могу не успеть сказать. Ведь всякое может случиться. Я люблю тебя. Поняла?

Я киваю.

— Не веришь? Это не просто три слова. Не пустой звук. Я такого не говорил никому, потому что не чувствовал такого раньше, не понимал, сам в себе сомневался. А сегодня, когда представил, что могу тебя потерять, почувствовал такое, что все сразу встало на свои места! Слышишь?

Я опять киваю.

— Ладно. Не говори ничего. Не надо. Бойся дальше. Только это уже ничего не изменит. Я тебя никуда не отпущу. Ты моя, поняла? Навсегда!

А мне кажется, я сплю. Не может в реальности Костя говорить такие слова и так смотреть на меня. Он наклоняется, нежно целует меня, а я не могу вздохнуть. Как сказать ему, что я тоже не хочу больше бояться? Где найти силы, чтобы рассказать о своих чувствах? И как может такое быть, что эта страшная трагедия открыла нам обоим глаза и заставила поверить друг другу.

— Я тебе ВЕРЮ, — говорю я, тяжелый вздох слетает с его губ, а руки замирают. Я смотрю в его глаза. Слова нам больше не нужны. Сейчас мы общаемся душами, которые наконец открыты друг другу. Долго смотрим, щупаем друг друга мыслями, трогаем чувствами. Этот немой диалог значит больше, чем все сказанные слова. Потому что он — настоящий.