Лица его не видно, потому что он уткнулся в ладонь Ники, и сидит без движения. Кругом трубки, приборы, мерный писк которых бьет по нервам. Дыхание перехватывает. Подступают слезы. Я пытаюсь, как могу, их сдержать. Костя заходит в палату. Трогает Егора за плечо. Он поднимает голову, смотрит на Костю пустыми глазами.

— Привет, — говорит Костя.

— Привет, — голос не Егора и лицо не Егора. Это восковая маска. Без эмоций. Вернее эмоция одна. Страх и боль. Они застыли на его лице. Меня поражает это до глубины души. Теперь я верю, что он безумно любит Нику. Раньше я с великой долей скепсиса относилась к его словам. Вроде и верила, но не удивилась бы, если потом он выкинул бы очередной финт, характерный для всех мужиков.

Костя садится на корточки рядом, смотрит Егору в лицо:

— Егор, все будет хорошо, слышишь? Я всегда рядом, ты же знаешь?

Егор только кивает, отворачивается в сторону Ники. Встает, поправляет простынь, которой она укрыта. Садится на место, занимая ту же позу. На нас больше не реагирует. Мы стоим еще несколько минут, потом выходим.

Меня душат слезы, я борюсь с ними до самого выхода из отделения реанимации и потом, пока быстро идем к выходу. Меня прорывает, как только мы выходим на улицу. Слезы текут, я пытаюсь подавить рыдания, которые рвутся наружу. Костя оглядывается на меня, останавливается на дорожке, потом прижимает к груди, и я отпускаю себя, вволю рыдая у него на плече. Мы долго стоим так на дорожке, усыпанной желтыми листьями. Нас объединяет общая тревога, общая боль. Я чувствую, что Костя тоже на грани, но что сказать, не знаю. Все слова бесполезны. Потом прошу:

— Отвези меня в церковь, — он удивленно смотрит на меня. Ничего не спрашивает. Только берет за руку и ведет к машине.

Подъехав к храму, понимаю, что вид у меня совсем не подобающий. Я в брюках и платка у меня с собой нет. Хорошо, что на входе есть лавка, где продается все необходимое. Покупаю несколько тонких восковых свечей, шелковый платок, которым сразу покрываю голову, иду в храм. Брюки, конечно, не самая подходящая одежда, но в экстренных ситуациях не это главное. Костя не пошел со мной, остался в машине. В помещении храма людей не много. Атмосфера как всегда царит таинственная и умиротворяющая. Я подхожу к иконам, закрываю глаза. Сначала вспоминаю все известные молитвы. Их не много. В церкви я люблю просто разговаривать с Богом, с иконами, искренне веря, что они слышат нас, понимают, помогают. Здесь я могу мысленно рассказать о всех горестях и печалях, попросить помощи в делах и помолиться о здоровье близких. Собственно это я сейчас и делаю. Молюсь за Веронику и Егора, и за всех родных. Вспоминаю в своей молитве и Костю, прошу у Бога помощи в наших сложных отношениях.