Он болтал обо всем на свете, делая вид, что развлекает меня. На самом деле — изрядно портя своей болтовней нервы и расшатывая мое спокойствие, которому и так далеко до штиля. Наконец, когда «напарничек» залился соловьем о новых тоннелях, которые копают под морским дном, чтобы связать между собою сектора, и по ним вот-вот пустят монорельсы, я не выдержала:

— Ты правда дурак, или это образ такой?

— Вроде бы девчонкам должны нравится общительные парни с превосходным чувством юмора? — провокационно вопросил Клим. — Или зануд это правило не касается?

Я лишь покачала головой:

— Как идиот ты безупречен.

— Опустим первые два слова. К чему усложнять речь? Можешь просто говорить, что я безупречен, — милостиво разрешил «напарничек».

Нет, этого зубоскала определенно переспорить было невозможно при всем желании. Он умел по-крупному мелочиться не только в словах, но даже в интонациях и запятых. Поэтому я сочла за лучшее просто промолчать.

Так и доплыли. Зато под конец убить Клима мечтали уже все пассажиры батискафа. Но энкийскому спокойствию парня можно было только позавидовать: он плевать хотел с разбега на мнение окружающих и целенаправленно продолжал раздражать меня.

Наконец, когда мы оказались на причале, я задала мучавший меня всю дорогу вопрос:

— Зачем?

— Что зачем? — невинно воззрился на меня Клим.

— Зачем ты пытаешься меня разозлить?

— Не разозлить, а планомерно довести до истерики. Ведь когда женщина в ярости, ей сами демоны лабиринта не страшны, не то что гонки на химеричных акулах.

Я споткнулась, пропустив мимо ушей окончание фразы. Зато мне с лихвой хватило и ее начала.

— Довести до истерики, говоришь?

Видимо, на моем лице отразилось что-то уж очень изуверское, потому как Клим тут же пошел на попятный:

— Хорошо, пропустим этот пункт, — и резко увильнул от объяснений: — А нам туда.

Его палец указывал в одну из обшарпанных подворотен чернорудного квартала.

— Не смотри на меня как на последнего сумасшедшего. Да, нам туда.

— Заметь, не я это сказала.

— Зато ты это подумала.

Не стала возражать против очевидных вещей и двинулась следом за «напарничком», который засунув руки в карманы, насвистывал бравурную мелодию. Мы шли по узким улочкам, счет поворотам которых я потеряла спустя полчаса.

"Наконец впереди послышались звуки, что приличествуют каждой толпе: гомон, выкрики, споры и смех. Еще через пару минут мы вышли на площадь. Хотя столь громкое слово к тому пространству было изысканным комплиментом. Народу собралось здесь изрядно. Тут мундиры и дорогие пиджаки соседствовали с рваниной, элитный одеколон — с ароматами сивухи, а правили балом букмекеры. К одному из них, стоявшему на перевернутой бочке, и подошел Клим.

— Привет, Рой. Я сегодня участвую.