Зачем она вообще? И может ли это быть как-то связано с тем, что участились побеги заключенных на посмертие из ткани барьера?

Вопросы в голове все множились, и когда Тэд вышел из лабиринта в квартиру, то даже не сразу заметил, что за окном светает.

Шенни лежала на его кровати, свернувшись и укрывшись одеялом.

«Я обещал ее проводить до дома… — напомнил он сам себе, а потом мысленно добавил: — А еще обещал не приставать только этим вечером, который уже прошел». Усмехнувшись, он стянул с себя рубашку и штаны и лег на кровать. Хозяин он этого ложа в конце-концов или нет?

Шенни.

Я ждала Тэда. Честно перемыла всю посуду, пусть и с третьей попытки разобравшись, как это вообще на его кухне делается. Даже попробовала прибрать все то, что сама же и разгромила. А потом, когда часы пробили третий час ночи, поняла, что сегодняшний день вымотал меня, выжал и накрутил на барабан, оставив лишь никчемную оболочку. Глаза начали закрываться сами собой, и я едва успела доползти до кровати. Уже не волновало ничего, кроме желания смежить веки и провалиться в колодец сна.

А потом… Видение сошедшего с ума подсознания казалось нереальным и правдивым одновременно.

Горячее дыхание у уха, шепот, в котором ничего не разобрать, ладони, что касались моих скул.

Пальцы ног в моем сне оказались смелее губ. Они вовсю терлись о щиколотку, задевая пятки, поглаживая своды стоп того, кто делил со мной ложе. От этих прикосновений у меня по коже бегали мурашки.

И тут ему надоело ждать. Он провел языком по моей груди, отчего захотелось чуть приподняться, упираясь ногами в постель и выгибаясь. Отбросить в сторону простынь, которая казалось сейчас ненужной и лишней.

Голая грудь коснулась груди.

Судорожный вздох. Один на двоих. Он посмотрел на меня подобно голодному хищнику. Я не видела его лица. Лишь зеленые глаза, в которых горел голод. Наши тела еще теснее прижались, словно стараясь вобрать друг друга, впитать в себя запах партнера."

"Он, сильный, загорелый, пахнущий зимним лесом и мятой. Рядом с ним я чувствовала себя лучом солнца, растворенном в теплом весеннем дожде. Он навалился на меня всем телом, отчего я на миг сжалась, застыла. Мои непроизвольно сведение колени лишь распалили его.

Я ощущала своим животом его твердое желание.

Намерение, которого ждала и боялась одновременно. Он уловил это. Прижался губами к жилке, что билась на моей шее и начал спускаться к груди, ловя мои судорожные вдохи.

Все резко закончилось фразой, донесшейся как сквозь вату: «Я веду себя как долбаный извращенец». А я была совсем не против, чтобы это самое извращение продолжилось. Но меня никто не спросил, лишь укрыли одеялом.

* * *Утро заглянуло в окно непрошеным гостем, не шумным, но навязчивым. Просыпаться не хотелось совершенно, но я чувствовала взгляд.