Лгать так всю жизнь? Обманывать не только себя, но и того, кто рядом? Бесчестно, зато в лучших традициях собственной матушки, которая сейчас отбывала исправительные работы в Оплоте за незаконную блокировку магии у собственной дочери.

— Так как насчет даты?

— Дай мне время подумать.

— Хорошо, — он вздохнул. — Я не буду сегодня задерживаться, завтра я должен отдать свою работу новому рецензенту.

Он поднялся из кресел.

Я проводила его до порога и закрыла дверь. А потом, укутавшись в плед, села у камина. Долго смотрела на языки пламени. Они завораживали своим безумным танцем, бесновались, когда я подкидывала на поживу новые поленья.

Часы пробили десять вечера, когда я поняла: мне нужно выпить. Не легкого дамского мартини, а пробирающего до мозга костей бренди.

С бокалом, из которого отпивала маленькими глотками, я просидела изрядно.

— Пора спать, Шенни, — сказала сама себе, поднимаясь, и тут сзади послышалось:

— А я думал, что это у меня дурная привычка говорить с самим собой.

Этот голос я узнала бы из тысячи. Когда-то он бил наотмашь далекими от благородства предложениями. Во сне он шептал мое имя.

«Все-таки напилась», — была единственная трезвая мысль. А захмелевший язык выдал моей личной галлюцинации:

— Сегодня мне не снись. Ик! Я просто хочу ничего не видеть до утра.

— И поэтому решила напиться? — грусть и ирония слышались мне из темного угла, в который не проникал свет камина.

— Не напиться, а чуток выпить. Имеет право девушка в расстроенных чувствах выпить?

— И чем же эта девушка так расстроена?

— Свадьбой, — я решила, что хотя бы со своей шизофренией надо быть честной.

Шизофрения оживилась, шагнула из темноты и обрела очертания Тэда.

— Шен, скажи, ты меня любишь? Только не лги. Ответь мне на один этот вопрос, и будем считать, что клятва, данное тобою мне на крови, исполнена.

Руку под вязью змеиной татуировки, о которой я успела забыть, обожгло и губы сами собою прошептали:

— Да, люблю.

Я не успела испугаться, не успела вскрикнуть, как мой рот накрыл поцелуй. Нежный, но настойчивый. Будоражащий кровь, тело, душу. Тэд целовал упоительно, заставляя забыть обо всем, потерять ощущение времени и пространства.

С Закам я всегда была на земле. С Тэдом — летала даже сидя на полу у камина.

Поцелуй становился все неистовее, затягивая. Не знаю, как мы вообще нашли силу оторваться друг от друга.

— Шенни, я идиот, кретин, я виноват перед тобой. А сейчас стану в твоих глазах еще большей сволочью, потому что я не собираюсь отдавать тебя никому.

Я смотрела на Теда, державшего мое лицо в своих руках.

— Никому. Потому что я люблю тебя, люблю до безумия.

— Мы оба сумасшедшие, — я притянула его к себе. — Во всяком случае за себя могу ручаться. Потому что мне нужен ты, зараза, паразит, гад.