Зак тоже чувствовал себя не в своей тарелке но все же, преувеличенно бодрым тоном начал:

— Ну, раз уж домашнее задание не сделано, то приступим к изучению новой темы.

Он рассказывал, а я старательно записывала. Вредная книженция, так и не открывшаяся на протяжении всех двух часов, что шло занятие, покоилась на краю парты.

Но вот странность, нет-нет, но, поднимая голову, я ловила на себе внимательный задумчивый взгляд Зака. Когда же звонок возвестил о начале большой перемены, я поняла, что голодна. Зверски. Но отчего-то покидать аудиторию не хотелось. Не торопился и куратор, с преувеличенным вниманием разглядывая листок, на котором была выведена всего пара строчек.

А потом, вскинув голову, Зак прошептал: «К бездне все правила» и уже громче спросил:

— Шенни, как ты сморишь на то, чтобы пообедать?

— Одобрительно, — ответила я и за себя и за свой голодный желудок.

— А если в моей компании?

Тут я озадачилась.

А потом решила: отчего бы и нет? Во всяком случае, мой молодой уже не растущий организм усиленно намекал, что не прочь бы получить вкусное и калорийное топливо.

— С удовольствием, — и ведь ни звуком не слукавила.

В обществе Зака я чувствовала себя легко и непринужденно, словно мне снова было шесть и самая большая проблема, что маячила перед моим носом — это испачканные грязью ботиночки.

— Тогда прошу, — мне галантно подставили локоть.

Я, чуть смущаясь, положила свою ладонь на сгиб его руки. Мы так и пошли, неспешно, по вновь опустевшему после звонка на урок коридору.

Оказалось, что в этом секторе помимо самой школы имелся еще городок. Не чета столице, но в нем было свое очарование. Он разместился за территорией школы так, что, сойдя с пирса, перед приплывшим виднелась лишь Альма-матер.

Только пройдя учебный двор, можно было попасть в бриталь.

Тихие улочки, палисадники с пышными астрами, рябиновые гроздья, свисающие прямо над головами прохожих.

— Почему… — начала было я озадаченно, но Зак, словно поняв мою еще не высказанную мысль, завершил за меня.

— … здесь так спокойно? Хотя столица — близко, — и понимающе усмехнулся. — Здесь нельзя построить фабрику или завод, плантации тоже организовать проблематично. Виной всему — непредсказуемые адепты.

Представь, что у юного дарования из рук вырвалось заклинание. А если рядом производство? Так что местные жители — это очень смелые люди.

— Которые даже не боятся открывать кафе? — я кивнула на вывеску.

К покачивающейся на ветру шильде мы как раз и направлялись. Чья-то смелая рука намалевала на ней запечённую курочку. Художник явно был из тех, для кого такие мелочи, как реализм, значения не имеют. Вдохновение — превыше. Оттого окорочка, воздетые к небу, были не коричневого, а малинового цвета.