Французская армия не оправдала надежд своего народа и была деморализована, в то время как пруссаки являли образец дисциплинированности, боевой выучки и непоколебимой веры в свою победу.

Все только и говорили о войне. Некоторые считали, что неудачи временны и скоро прекратятся. Они никак не хотели поверить в то, что маленькая Пруссия способна поставить на колени такую великую державу, как Франция.

Даже когда мои заказчики начали отменять сеансы позирования и уезжать в свои загородные имения, я продолжала жить мыслями об отце, пытаясь представить себе, о чем он думал, принимая свое окончательное и роковое решение.

Только узнав о том, что пруссаки окружают Метц, а императорская армия в беспорядке отступает, сея вокруг хаос и отчаяние, я начала осознавать, что нас ожидает настоящая катастрофа.

Затем пришло известие о разгроме под Седаном, а также о том, что император и с ним восемьдесят тысяч французских солдат сдались на милость победителя.

— Что же теперь будет? — спрашивала Николь.

— Остается только ждать, — отвечала я.

На улицах бушевал народный гнев. Те, кто так недавно кричал «A Berlin» и прославлял императора, теперь осыпали его проклятиями.

Императрица бежала в Англию.

Наступил сентябрь. Кто бы мог подумать, что все так изменится за такое короткое время?

Эти несколько дней показались мне вечностью.

— Они заключат мир, — утверждала Николь. — Нам придется согласиться на их условия. А затем все войдет в прежнее русло.

Через два дня после падения Седана к нам пришел барон.

Я спускалась в salon, когда услышала доносящиеся снизу голоса.

Гости, подумала я. А когда отворила дверь, ахнула от неожиданности, потому что ко мне решительно направился барон и поцеловал руку.

Я отняла руку и с упреком посмотрела на Николь. У меня создалось впечатление, что это она пригласила его сюда.

Но все обстояло совсем не так, и он тут же рассеял это подозрение.

— Я пришел предупредить вас, — произнес он. — Вы же знаете, что происходит в стране. Это… фиаско. Мы позволили недалекому человеку управлять Францией.

— Он сделал много хорошего, — вступилась за императора Николь. — Просто он не солдат.

— А если не солдат, то не должен был начинать войну. Он ввел страну в заблуждение, внушив ей, что она обладает вполне боеспособной армией.

А на поверку эта хваленая армия оказалась сборищем плохо вооруженных свинопасов… Нечего было и мечтать о том, чтобы победить немцев. Впрочем, мы сейчас понапрасну тратим время.

— Барон предлагает нам покинуть Париж, — пояснила Николь.

— Покинуть Париж? Чтобы отправиться — куда?

— Барон предлагает нам в качестве убежища свой замок, пока не представится какая-нибудь другая возможность.

— Я не имею ни малейшего намерения отправляться в Сентевилль, — заявила я.