Но она очень рискованная, и даже в случае успеха зрение не позволит мне заниматься тем, чем я занимался всю жизнь. Ты же знаешь, какое у нас должно быть зрение… как оно временами особо обостряется. Да что там, ты ведь все это хорошо знаешь, Кейт. И много раз прочувствовала на себе. Но… слепота… Это конец…

Я была потрясена этой неожиданно обрушившейся трагедией. В творчестве заключается вся его жизнь, и ее у него хотят отнять. Это самое ужасное, что могло с ним произойти.

Я не знала, как его утешить, но каким-то образом мне все же это удалось.

По крайней мере, он так сказал. А я упрекнула его за молчание в течение трех ужасных недель.

— Я пока не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал, Кейт, — тихо проговорил он. — Пусть это будет нашей с тобой тайной, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я. — Пусть будет так. Это наша тайна.

С этими словами я крепко его обняла.

— Ты — мое утешение, Кейт, — прошептал отец.

* * *"

"Человек рано или поздно выходит из состояния шока, в которое его повергают трагические обстоятельства. Вначале казалось, что мой мир обрушился, но, по мере того как я размышляла над сложившейся ситуацией, ко мне возвращался прирожденный оптимизм, и я начала понимать, что на самом деле это еще далеко не конец. Во-первых, процесс был постепенным. Пока что отец просто видел немного хуже, чем прежде. Он не мог выполнять самую тонкую работу. Но от этого он не переставал быть художником. Ему всего лишь необходимо было сменить амплуа. Мне казалось непостижимым, что один из Коллисонов не сможет впредь писать миниатюры, но почему бы ему не начать работать над большими полотнами? Почему холст не может заменить слоновую кость и металл?

Мы много беседовали, работая в студии. Постепенно будущее стало представляться нам в менее мрачных тонах.

— Ты должна стать моими глазами, Кейт, — как-то заявил он. — Должна следить за мной. Иногда мне кажется, что вижу достаточно хорошо… но я в этом не уверен. Ты же знаешь, один неверный мазок может все испортить.

— Тебе следовало сразу же все мне рассказать, — ответила я. — Ведь слепота не обрушилась на тебя внезапно. Тебя предупредили заранее… и у тебя есть вполне достаточно времени, чтобы подготовиться.

Он слушал меня жадно, словно ребенок, стараясь не упустить ни единого слова. Я испытывала к нему непередаваемую нежность.

— Не забудь, — напомнил он. — Пока что… никому ни слова.

Я приняла это условие. Меня согревала иллюзорная надежда на то, что он еще может выздороветь, что пелена уйдет с его глаз. Но при этом я не могла не осознавать, что эти надежды не имеют под собой никакой почвы.

— Какое счастье, что у меня есть ты, Кейт, — говорил отец. — Я благодарен Господу за то, что Он подарил мне тебя. Твои работы ничуть не хуже моих… и они становятся все лучше и лучше.