В последнее время я выполнила немало подобных заказов. Таким образом, отец давал понять, что считает меня вполне зрелым художником. Клочок пергамента или пластину слоновой кости можно было испортить, не опасаясь за последствия, но касаться бесценного манускрипта могла лишь рука, не ведающая ошибок.

В тот июньский день перед отцом лежал раскрытый манускрипт, а он пытался подобрать нужный оттенок красного цвета. Это всегда было трудной задачей, потому что требовалось подыскать точное соответствие красному пигменту под названием миниум, или свинцовый сурик. Этот пигмент использовался с незапамятных времен, и именно от него произошло слово «миниатюра».

Он в нерешительности подержал кисть над дощечкой и вдруг отложил ее. В этом движении было столько отчаяния, что у меня упало сердце.

Я подошла и спросила:

— С тобой все в порядке?

Он молча наклонился вперед и закрыл лицо руками.

Это было страшное мгновение. За окном пылало безжалостное солнце, яркий свет озарял страницы древнего манускрипта, и я знала, что именно сейчас должно произойти нечто ужасное.

Я склонилась над ним и положила руку на плечо.

— Что случилось, отец?

Он опустил руки и посмотрел на меня своими синими глазами, полными горя.

— Нет смысла скрывать, Кейт, — вздохнул он. — Я… слепну.

Я утратила дар речи. Этого не могло быть. Глаза были его сокровищем… они были вратами в мир его искусства, его радости и счастья. Как сможет он жить дальше без этого? Ведь тогда будет утрачен смысл его существования.

— Нет… — прошептала я, — этого… не может быть.

— Это так.

— Но… — я запнулась. — Все-таки ты же видишь, отец.

Он покачал головой.

— Не так, как раньше. Гораздо хуже. И будет еще хуже. Не сразу… постепенно. Я был у специалиста. Во время последней поездки в Лондон. Он мне сказал…

— Когда это было?

— Три недели назад.

— И ты все это время молчал.

— Не хотелось в это верить. Вначале думал… Честно говоря, я не знал, что и думать. Просто понял, что вижу не так четко, как раньше… недостаточно четко… Разве ты не заметила, что я оставлял тебе все мелкие детали?

— Заметила, но думала, ты просто хотел подбодрить, поддержать… чтобы я обрела уверенность в своих силах.

— Милая Кейт, ты не нуждаешься в поддержке. У тебя уже есть все, что требуется. Ты — настоящий художник. И ни в чем не уступаешь своим предкам…

— Что сказал доктор? Я хочу знать все-все.

— У меня на обоих глазах то, что называется катарактой. Доктор говорит, это маленькие белые точки на хрусталике в центре зрачка. Пока что крошечные, но они будут расти, причем все больше и больше. Этот процесс может проходить достаточно медленно, и я еще не скоро полностью утрачу зрение… но все может случиться и очень быстро.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Можно. Операция.