– Теперь о главном. Смотрим только на меня. Если я делаю так, – Равников опять поправил свои манжеты, – нужно заплакать, застонать, закрыть лицо руками. Что получится. Значит, мне нужна пауза. Вы сможете?

– Я только это и смогу.

– Молодец. Я считаю, вы к своей защите готовы. И все же еще один совет. Прокурора не слушаем. Когда начнут читать экспертизу, отвлекаемся, мечтаем о чем угодно.

– О чем?"

"– О том, что я для вас приготовил.

– Ой.

– Ничего страшного. Все будет хорошо.

– А если вы так не сделаете, а я заплачу?

– Сколько угодно. Но силы нужно поберечь, чтобы заседание не перенесли. Вот вам валидол. Держите постоянно под языком. Захотите воды, просите прямо во время заседания.

Когда вышел судья в мантии, другие люди, все поплыло перед глазами Галины. Она изо всех сил сжала ладони, чтобы почувствовать боль. Потом затравленно взглянула сначала на манжеты Равникова, затем ему в лицо. Он чуть заметно кивнул. Заседание началось. Если бы Галина Петровна могла заткнуть уши во время чтения обвинительного заключения, она бы это выдержала. Но жестокие слова проникали к ней в мозг, как стальные прутья. Равников сделал знак судье, налил стакан воды, дал подзащитной и крепко сжал ее руку, обхватившую стакан. «Не слушаем», – тихо произнес он, не открывая рта.

Судья слушал заключение экспертизы, осматривал вещественные доказательства, сурово хмурил брови.

– Встаньте, подсудимая, – обратился он к Галине. – Вы признаете себя виновной?

– Я убила мужа, – хрипло ответила она и с ужасом уставилась на манжеты Равникова.

– Вы можете пояснить нам, как это случилось?

Равников поправил манжеты. Галина Петровна закрыла лицо руками, изо всех сил стараясь не потерять сознания.

– Моя подзащитная сейчас не может отвечать, – сказал адвокат. – Мы ответим на вопросы суда позже.

– Это ваше право, – заметил судья.

Сергей и Слава, сидевшие в зале, переглянулись. Надеждой на мягкий приговор пока не пахло.

Свидетели-соседки явно упивались предоставленной им трибуной. Они в подробностях рассказывали, когда в день убийства Галина вернулась домой, какие звуки доносились из-за стенки, как на площадку выбежала плачущая Марина и позвала на помощь.

– У меня вопрос к свидетельнице, – прервал монолог соседки Равников. – Как выглядела девочка, когда выбежала звать на помощь?

– Как она выглядела? Как всегда.

– А как она всегда выглядела?

– Ну, худенькая, конечно. Мать на работе целый день. Отец… Что с него взять.

– Он тоже был худеньким?

– Почему?

– Жена на работе, с него взять нечего.

– Нет, он, конечно, мужчина был плотный.

– Я так понял, слух у вас неплохой, слышите, что за стенкой происходит, правильно?

– Это не мое дело. Что в чужих домах происходит, это меня не касается.

– Позиция свидетеля понятна.