Еще один вдох… Ветерок стал сильнее, потолок ушел вверх, в высоте появился знакомый желтый диск Солнца, и стены раздвинулись, открывая безграничный простор, на котором толпились и гремели оружием тысячи людей. Пахло лошадьми, человеческим потом, железом и чем-то еще – опасностью, что ли…

– Александр, после долгого перехода люди устали! – Это Парменион – командующий войском. – Давай разобьем лагерь, а завтра пойдем в наступление!

Он обращается ко мне. Я сижу на коне, вместо седла подо мной мягкая белая шкура. На ногах легкие сандалии, никаких тебе шпор и стремян, зато поножи закрывают ноги до колен.

На голове фракийский шлем с белым плюмажем, тело защищает кольчуга и кованый нагрудник. Сбоку, на перевязи через правое плечо – ксифос с листообразно расширяющимся клинком.

– Разве я не прав, Александр?

Парменион сед, он участвовал во многих походах и десятках битв, и он говорит правильно – надо разбивать бивуак и отдыхать. Но с его правотой он не стал великим.

– Ты прав, старый воин! Но запомни – я никогда не буду делать то, чего ожидает противник! Вступаем в бой с ходу! Вперед!"

"Трубит рог, правый фланг выдвигается вперед, легковооруженный разведывательный конный отряд начинает перебираться через реку.

Обычно это не сложная задача. Но в весеннем разливе Граник шире и глубже, чем обычно. К тому же противоположный берег высок и обрывист, вдоль него выстроилось персидское войско… Врагов много. Очень много. Тысяч сорок. Пехота облепила склоны холмов, до самого подножья гор. Впереди, вдоль реки, сколько видит глаз – конница. Мой отряд начинает медленно выбираться на вражеский берег. Лошади скользят в грязи и мокрой глине. И тут на них налетает конница персов! Их больше, и положение у них лучше, пехота Дария наблюдает, как конница Митридата рубит наших и восторженными гортанными криками поддерживает своих собратьев: будто ревет могучий океан.

Пора! Перегнувшись с коня, я беру у оруженосца щит и тяжелое копье с древком из прочного кизила, бью коня пятками в бока…

– Вперед!

Но и без команды мой личный отряд бросается следом. Тяжеловооруженными гетайрами командует Клит Черный, а он понимает меня без слов. Холодные брызги реки, вспененной копытами лошадей, обдают защищенные железом икры.

Правое крыло войска идет за нами, наискосок течению, туда, где военачальники врага – их легко отличить по пышности одежды и блеску дорогих доспехов. Надрывные звуки труб слились с воинственными криками гетайров, мурашки бегут по телу, возбужденная кровь бурлит сильнее, чем взбитая копытами река, яростно колотится сердце…

С разгона выскакиваем на берег, тесня персов и отбивая уцелевших македонцев у стервятников Митридата. Конное сражение мало отличается от пешего.