А наша несравненная Любовь Орлова, фильмы которой, даже самые веселые и жизнерадостные, нельзя смотреть без щемящей тоски восторга: были же такие актрисы! Она решила пойти на сделку со своей старостью и что-то в возрасте около семидесяти лет заставила своего мужа Александрова дать ей роль, главную, конечно, в его фильме, где ей полагалось быть сорокалетней женщиной.

Косметика, конечно, тогда, даже французская, так далеко, как сейчас, не ушла, косметология тоже, и как ни старались операторы чулки на объектив натягивать, чтобы черты лица расплывчатые получились (известна вам такая варварская практика?), — ничего не вышло.

А с практикой этой одно безобразие, да и только! Ведь это то же самое, когда певец рот открывает, а фонограмма его голосом «вкалывает». И часто бывали казусы: свет, например, вдруг выключится, а певцу еще об этом неизвестно, он старается вовсю, и получается — «открывает щука, то бишь певец, рот, да не слышно, что поет».

Ну, естественно, природа над собой насилия не выносит. Умерла наша великая актриса Любовь Орлова, наверно, в клочки разорвав всю ленту незаконченную, где она вместо обольстительной женщины явилась хорошо сохранившейся старушкой.

Вовремя уйти в отставку, гордо, с достоинством стареть — о, это могут немногие! Почему-то в сознании стареющих знаменитостей не укладывается, что природу насиловать нельзя. Надо к ней с уважением относиться, и как бы вы ни пыжились, наши семидесятилетние красавицы с молодыми супругами под мышкой, в паспортах на десяток лет время тормозя, натура возьмет свое. И выходит, скажем, дива, всеобщая любимица, с изумительной фигурой, тоненькая, стройненькая, с копной рыжих волос, в великолепном, времен Елизаветы I Английской платье (королева, чтобы скрыть свою старческую шею, носила очень высокие воротники), люди в восторге ахают, а одна старушка, подобно тому мальчику из «Голого короля», возьми и скажи во всеуслышание: «Боже, какая же у нее старая спина». А зрители смотрят и видят — действительно, спина не того, не очень… сухая, лишенная влаги и жизни спина, как у старушки.

Мы это к тому, дорогой читатель, говорим, что из королевского алькова, как со сцены, надо уходить вовремя, дабы не оконфузиться не только в собственных, а главное, в чужих глазах!"

"Особенно жалки и отвратительны стареющие королевы и царицы.

Вспомним, в какую руину превратилась мать Людовика XIV, когда-то ослепляющая своей красотой Анна Австрийская! В сорок два года она, по которой умирал от любви всесильный кардинал Ришелье, стала разжиревшей матроной с одутловатым румяным лицом, крючковатым носом, отвислой нижней губой и двойным подбородком. И из прежней очаровательной мечтательницы превращается в ворчливую ханжу.