Ланской в их применении никакой меры не знал, и сошлемся тут на авторитетного историка К. Валишевского, который сказал: «Ланской истощил организм, принимая для возбуждения шпанских мух»[209].

И как ни печально это нам констатировать, дорогой читатель, но после четырехлетней беспрерывной идиллии Ланской вдруг на этот раз серьезно заболевает и после пятидневной борьбы между жизнью и смертью умирает. Отчего умер? Версий много, выбирайте любую. По одной из них, он заболел скарлатиной («детская болезнь»), к этому примешалась еще грудная жаба. По другой версии, как об этом доносит историк Г.

Гельбиг, — от воспаления гортани. «Летом 1784 года, после приема сильно возбуждающих средств, он съел несколько сладких лимонов, и конец!»[210]"

"Мы не знаем, о каких это сладких лимонах толкует известный историк, не едали таких. Не с апельсинами ли он их перепутал? И почему они должны были вызвать смерть? Не намекает ли историк на насильственную смерть царицыного фаворита? При дворе много шептали о третьей версии, что Ланского отравил сам Потемкин из-за боязни усилившегося фавора Ланского. Но боже! Кого только тогда не обвиняли в отравлениях! Но, во всяком случае, Ланской умер в страшных коликах и в объятиях безутешной царицы.

Или, выражаясь словами романтичного француза Массона: «Ее поцелуи приняли его последний вздох». Словом, до правды теперь не доберешься, и стараться нечего, знаем только, что 23 июня 1784 года в возрасте двадцати семи лет Ланской умер, по официальной версии, от воспаления гортани. Горе царицы беспредельно. Все дела остановились. Ее отчаяние ужасно. Целыми днями сидит она в запертой комнатке с сестрой фаворита госпожой Кушелевой и льет горючие слезы. Кушелевой это с трудом удавалось. Ее горе по утрате брата не так велико по сравнению с царицыным. Государственные дела заброшены бывали даже при малейшем недомогании Ланского. Так, в феврале 1780 года английский посол Гарри спросил Потемкина по поводу одной очень важной бумаги, поданной несколько дней тому назад императрице. Потемкин ответил: «Вы, сэр, выбрали неудачное время. Вы знаете, Ланской болен, и боязнь за него тревожит государыню так, что она не может сосредоточить своего внимания ни на чем другом!»

Теперь же, после смерти Ланского, все во дворце «замерло и отнюдь не до рассвета», а на несколько месяцев.

Какие там государственные дела, когда у матушки-царицы такое личное горе? Она ведь женщина эмоциональная и не обладает мужественной бесстрастностью Карла IX, который, смертельно отравленный и зная, что жить ему осталось всего несколько дней, так высоко понимал государственный долг, что, превозмогая дикую боль предсмертных коликов, спокойно танцевал на балу, дабы не возбуждать ненужный переполох во дворце и в мире.