Сглотнув, Саша заставила себя попытаться отвлечься, возвращаясь к тому, что должно ее сейчас волновать:

— И сколько еще это продлится?

Ухмыльнувшись, Яр надел футболку. Конечно, о чем еще они могут говорить, как не об этом.

— Сколько потребуется, — сложно ответить на вопрос, ответ на который не знаешь и сам.

— Меня выгонят из университета… — конечно, аргумент слаб, просто смешон, Самарского прошибить можно только бульдозером, но хоть что-то.

— Это тебя волнует больше всего?

— Это меня волнует.

— Хорошо, я улажу, — кивнув, Яр отступил, собирался выйти, снова оставив ее один на один с собственными сомнениями.

— Нет! — Саша крикнула слишком громко, успевший уже отойти на несколько шагов мужчина вдруг развернулся, — не хочу, чтоб ты… Договаривался за меня.

Самый, наверное, ее большой страх, что кто-то узнает, как низко она пала. Даже не кто-то, а папа.

— Знаешь, Саша, мне кажется, нам пора поговорить, — раньше, он собирался спокойно реагировать на подобные ее заявления, но с такой их частотой, никакого терпения не хватит. — Ты прилагаешь массу усилий, чтобы убедить саму себя, что все, что тут происходит, происходит помимо твоей воли…

— Так оно и есть! — Саша чувствовала, что сейчас Яр снова станет разрушать такую ее неустойчивую защиту, и собиралась противостоять этому напору.

— Нет, Сашенька. Давно нет. Ты меня не боишься и не ненавидишь, как бы себя не убеждала. А если я захочу, об этом будем знать не только мы.

— Ты не посмеешь… — осознавая, что он только что сказал, Саша невольно сжала кулаки сильнее, оставляя на ладошках следы ногтей.

— Думаешь? Константин Львович передавал тебе привет…

Сначала, Саша посмотрела на мужчину удивленно, а когда поняла…

— Ты не мог… Ты что? Ты… Боже, — пытаясь спрятаться от стыда, Саша закрыла лицо руками, отворачиваясь, — какой же ты…

— Какой?

— Ублюдок! — Саша снова бросила разъяренный взгляд на мужчину. Если он рассказал обо всем отцу — это худшее, что мог ей сделать.

— Опять? Я думал, что мы перешли на новый уровень…

— Ненавижу… — прошептав обвинение, скорей даже себе, чем Самарскому, Саша схватилась за край стола, чтоб не упасть.

Вот он — ее худший страх теперь явь. Как же стыдно, от того, что обо всем узнал отец, что теперь она уже наверняка разочаровала его на всю жизнь… Чертов Самарский.

— Саша, — увидев реакцию девушки, Яр пожалел, что не сдержался. Просто ужасно захотелось, чтоб она перестала наконец отрицать очевидное.

— Не смей меня трогать! — девушка взбрыкнула, почувствовав, что Яр накрывает ее трясущиеся руки своими, зарывается лицом в волосы.

— Прости.

Так просто… Неужели он считает, что все так просто? «Прости», и все проблемы решены. «Прости», и отец забыл, что она спит с человеком, которого должна ненавидеть больше жизни.