А дальше уже можно вежливо прощаться с заказчиками, обсуждать, когда прислать готовые фотографии, куда перечислить деньги, обмениваться контактами на будущее. И сбегать в квартиру Егора."

"Он пока не вернулся с работы, и у меня было время, чтобы прийти в себя, расплести какофонию чувств, попытаться разложить все по полочкам. Выдохнуть. Почистить зубы.

Что бы это ни было, оно не повторится.

Но на сердце не было покоя: я пыталась читать — буквы разбегались, а смысл ускользал, включала сериалы — и не понимала проблемы этих людей, села разбирать фотографии — и зависала над каждой по десять минут, а потом закрывала, так ничего и не сделав. Там работы было от силы на час, но внутри меня как будто перекатывались звенящие китайские шарики и не давали оставаться на месте.

Я шаталась из комнаты в комнату, заглядывала в холодильник, открывала кухонные шкафы, включала и выключала воду, падала на кровать и тут же подскакивала.

Обнаружила дверь на балкончик, вышла туда и застыла: прямо под ним в неглубоком овраге шумела маленькая, но бойкая речка. Шумела лихо, говорливо, так что я поначалу приняла этот звук за какие-то работающие механизмы.

Был там даже низенький водопад, возле которого сидели две кошки: рыжая и черепаховая, и черепаховая время от времени окунала в воду лапку, будто проверяла температуру.

Между речкой и балконом ввысь вздымались серебристые стволы эвкалиптов. Я даже сорвала листик, растерла между пальцами — он пах как пастилки от кашля.

Потрясающе! Настоящие эвкалипты! Это почти так же круто, как деревья, усыпанные апельсинами посреди зимы. Они тут, кстати, тоже в изобилии росли вдоль оврага.

В общем, ничего не знаю, но до возвращения Егора из Москвы я тут точно остаюсь. Потому что на родине сейчас пахнет только снегом и сухим, перегретым батареями, воздухом. И уж конечно никакие говорливые речки не радуют беспечных котиков.

Во входной двери скрежетнул ключ, и я выпрыгнула в комнату, как будто стеснялась того, что меня могут застигнуть за любованием рекой и густо-зелеными зарослями.

— О, привет, Лесь! — в руках у Егора была стопка разнокалиберных розовых коробочек. — Надеюсь, ты любишь пирожные.

— «Пандора»… — прочитала я название на них. — Егор, а ты точно знаешь, что там пирожные? Мне вот страшновато открывать.

— Надеюсь, вино «Подарки Афродиты» не так страшно? — поинтересовался он, выставляя на стол еще и несколько темных бутылок.

— Ну хоть не проклятия Афины… — я аккуратно приоткрыла коробочку и достала тарталетку с клубникой. — Ладно, что бы сейчас я ни выпустила из этого ящика, надеюсь, соседство с ванильным кремом пошло ему на пользу.

У настоящего мужчины Егора, конечно, не оказалось бокалов под вино и пришлось вспомнить юность и пить из чайных кружек.