— Прости меня, пушистый… — снова сказал он. Как говорил все прошедшие три года каждый раз, как мы вспоминали ту нелегкую весну. Обе нелегкие весны. И ни разу он не возмутился тем, что я все еще виню его. Если бы он это сделал…

Я не знаю, что бы было. Не стала придумывать заранее. Потому что я тоже кое-чему научилась.

Антон провел кончиками пальцев по моему лицу, скользнул по груди, обводя сосок, и я застонала только от одной этой ласки — в беременность чувствительность кожи повышалась как-то совершенно нереально, и наглец вовсю этим пользовался.

— Ну что, идем дальше спать? Или у меня есть еще одно интересное предложение…

Наглые пальцы спустились ниже, еще ниже и наконец нашли кое-что влажное и очень их ждущее прямо у меня между ног. Я раздвинула бедра, позволяя им войти глубже, почувствовать, как горячо у меня внутри, а потом вернуться к набухшему клитору, одно единственное легкое прикосновение к которому заставило меня застонать против воли.

— Кажется, мое предложение одобрено… — прошептал Антон, нависая надо мной, опираясь на локти, чтобы не придавить случайно будущую дочь.

* * *Мы все-таки поженились до отъезда.

* * *Я родила еще двух детей.

* * *Кошмары о прошлом мне больше не снились, даже в беременность.

Может быть, потому что я не ела соленого на ночь.

Может быть, потому что мы были за половину мира от нашего прошлого.

А может, я наконец поверила своему бывшему — и настоящему — мужу.

* * *И он приносил мне цветы, даже когда мы стали старенькими."