К вечеру этого дня беглого сторожа искали сотрудники уездного ГПУ, милиция и угрозыск. Приметы пропавшего были разосланы по губернии и за ее пределы, у родственников Свешникова были проведены обыски, которые, впрочем, ничего не дали. Зато удалось найти лошадь – она бродила возле дороги, пощипывая траву. Подкова, которую скверно приладил Игнат, отвалилась.

– Теперь, когда он на своих двоих, далеко он не уйдет! – заявил Каспар.

По его лицу Опалин видел, что Берзин переполнен жаждой мести и что Свешникову не стоит рассчитывать на пощаду, если он попадется сыну Стрелковой. Каспар не сомневался, что сторож был среди тех, кто вытащил его мать из могилы, отрубил трупу голову и повесил его на дереве. Мало того, беглец много лет хранил череп, как трофей, и додумался пустить его в дело, создав призрака.

– Доберусь до него – он мне все расскажет, – сказал Берзин Опалину. – Кто с ним был и кто их надоумил раскопать могилу…

Электричества не было, и Лидия Константиновна достала керосиновые лампы. Керосина, впрочем, в деревне тоже не было, но стоило Каспару нахмурить бровь, как керосин чудесным образом явился. Ян отправился осматривать сломанную динамо-машину, чтобы попробовать ее починить, и вернулся с видом первоклассника, которому задали задачу из вузовского учебника. Улучив момент, Опалин ускользнул во флигель, где Лидия Константиновна, кутаясь в шаль, читала напечатанный по старой орфографии роман Брюсова о древнем Риме, и предъявил ей найденную в сторожке серебряную ложку.

– Да, я помню, это же… – начала учительница и замолчала."

"– Один из серебряных приборов, которым пользовались Вережниковы? – пришел ей на помощь Опалин. Он знал, что подсказывать свидетелю нельзя, и все же не мог удержаться. – Много там было предметов?

– Ложки, вилки, ножи. Еще была посуда – сахарница и всякое такое. – Лидия Константиновна вздохнула. – Странно…

– Что именно? – Тон ее заставил Опалина насторожиться.

– Все. То вы приходите с рапирой, которая… которую, я думала, я никогда уже не увижу, теперь ложка… Я ничего никогда не могла тут найти, – внезапно проговорила она. – Раз потеряла сережку в собственной комнате, и она так упала, что никто не мог ее отыскать… А к вам вещи приходят сами. Этот дом вас любит, – добавила она, и ее глаза смягчились. – Ко мне он никогда не относился так хорошо.

Опалин открыл рот, чтобы сказать, что рапиру принес Пантелей, которого смутили слухи о возвращении Сергея Ивановича, а ложку сам он нашел при обыске, но поглядел на собеседницу и понял, что разубеждать ее бесполезно. Она пропиталась духом этой странной усадьбы – и хотя Берзину удалось вырвать у старого дома почти все его секреты, Иван по-прежнему не чувствовал себя тут в безопасности.