Мохнатый шмель полетал над кустом, пожужжал и убрался восвояси, а разговор в доме все продолжался.

– Ладно, – сказал Терешин, поднимаясь с места, – я сообщу по телеграфу и передам приметы Свешникова. И насчет лошади сообщу.

Он взял у Марфы ключ от будки билетерши и вышел.

– У вас и телеграфный аппарат есть? – спросил Опалин у хозяйки. Ему почему-то казалось, что в будочке может поместиться только касса, и то с трудом.

– У нас все есть, – ответила Марфа не без гордости. – Я билеты продаю, а по телеграфу не умею. Ты ешь, ешь…

– Да ну, что я вас объедаю… – забурчал Опалин.

Но ему пришлось съесть и жареную картошку, и пирожок с яблоками, а тут как раз вернулся Терешин.

– Московский пойдет через двадцать минут, – сказал он жене. Марфа кивнула, забрала ключ и отправилась продавать билеты.

– Опоздали мы с телеграммой, – не удержался Опалин, когда дверь за хозяйкой затворилась. – Надо было сразу же ее отбить…

– Ну послали бы на четверть часа раньше, – пожал плечами собеседник. – И что? Он все равно уже сбежал. Сейчас он или едет куда-то в поезде, или где-то спрятался. Чего ты морщишься?

– Понимаешь, – признался Опалин после паузы, – мне не дает покоя мысль, что он обвел меня вокруг пальца.

– А ты не кривись, а вспомни, что на него вообще никто не думал, – ответил Терешин спокойно. – Лично я был уверен, что там каким-то боком замешан учитель. Он точно красный командир?

– Ты прямо как Берзин, – не удержался Опалин."

"– Бог миловал, – отозвался собеседник серьезно. – Не шути.

– Ну он тоже все допытывался, действительно ли Киселев… А тебе что-то про Берзина известно? – быстро спросил Иван.

Сидевший напротив него рыжий невзрачный человечек поскучнел и стал смотреть в угол. Опалин покосился на пирожки, остававшиеся на блюде, и украдкой взял еще один. Какая-то маленькая птичка – какая именно, он разглядеть не успел – села на окно, но тотчас взвилась с места и растворилась в солнечном свете.

– Нравятся пирожки? – спросил Терешин, улыбаясь.

– Очень, – ответил Опалин с чувством.

– Ты там поосторожнее с Берзиным, – негромко промолвил человек из ГПУ, пристально глядя в лицо собеседнику; и даже тени улыбки не было теперь на лице Виктора.

– По… понял. – Иван неосмотрительно откусил слишком много, и ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы все проглотить. – Думаешь, я непонятливый? Он сюда приехал, чтобы мстить. За родителей своих. Мать убили, отец застрелился…

– До чего же я не люблю все это, – сказал Терешин внезапно.

– Что именно? – не понял Опалин.

– Сказки. – Рыжий человечек усмехнулся. – Ты знаешь, что когда Стрелкову выкопали, муж вернулся за ее телом?

– Знаю.