Всех посторонних, включая Лидию Константиновну, попросили удалиться и не путаться под ногами. Зайцев сказал, что ему надо возвращаться, и Свешников повез его в деревню. Учителя, Верстовский и Опалин собрались в музыкальной комнате, где стоял рояль и несколько стульев.

– Платон Аркадьевич, – сказала Ермилова, – они хотят занять все крыло, и вашу комнату в том числе… Придется вам перебраться в другое место.

Верстовский, который блуждал возле рояля, не вытерпел, придвинул табурет, откинул крышку, сел и взял несколько аккордов.

– Почти не расстроен, – пробормотал он себе под нос.

 – Я… знаете, Лидия Константиновна, я не строитель, как величает меня товарищ, а архитектор. Да-с! – Он сыграл нечто бравурное, что произвело на Опалина впечатление обрушившейся лавины звуков. – Меня привезли, чтобы я обследовал дом на предмет тайников… и прочего.

– Вы не из ГПУ? – спросила Лидия Константиновна.

– Господь с вами! – сдавленно вскрикнул архитектор. – Нет, конечно же.

– Вы давно знаете Берзина? – вмешался Опалин. – Зачем ему понадобилась моя рапира?

– Э-э, – пробормотал Верстовский в смущении, – я не уверен, что хорошо знаю Каспара Рейнгольдовича, но одно могу сказать вам точно: если он что-то заполучил, он это не выпустит.

 – Он усмехнулся. – Ему только двадцать два, и он уже… э-э… на очень хорошем счету… зарекомендовал себя, так сказать…

Он передернул плечами и заиграл вальс.

– Что именно он хочет найти в доме? – спросил Платон Аркадьевич.

– Этого я не могу вам сказать, – поспешно ответил архитектор. – Но он настроен… настроен очень серьезно. Из-за вашей усадьбы он потерял обоих родителей, поэтому я не удивлюсь, если он захочет… э-э… разобрать ее по кирпичику.

– А он может? – осведомился Киселев после паузы.

– А кто ему помешает? – вопросом на вопрос ответил Верстовский.

– Но Дроздово нельзя ломать, – проговорила Лидия Константиновна потерянно. – Здесь школа, помещения комсомольской ячейки…

– Я, увы, ничего не решаю, – сказал архитектор, беря очередной аккорд. – Распоряжаться будет товарищ Берзин. Может быть, все обойдется, если я найду то, что ему нужно.

– Уж, пожалуйста, голубчик, постарайтесь! – нервно вскрикнула учительница.

Верстовский сыграл несколько мелодий, а затем наших героев позвали ужинать.

За столом собралось шесть человек: Берзин, шофер Ян, он же повар, архитектор, Опалин и двое учителей. Однако никто не завел речи об усадьбе, потому что умами присутствующих овладел поросенок. Казалось бы, что особенного может быть в свинине, поданной с молодой картошкой – но в 1926 году в деревне было непросто раздобыть даже курицу, и не потому, что птицы ни у кого не водилось, а потому, что хозяева обычно не горели желанием ее продавать.