Сторож, подумав, сказал, что видел его в саду вместе с фельдшером, но о чем они говорили – не слышал.

– Ну, говорили, а дальше что? – нетерпеливо спросил учитель.

Свешников пожал плечами.

– Ушли, наверное.

Первую весть о том, куда именно мог уйти Опалин, принесла запыхавшаяся попадья.

– Ваш-то, ваш-то! За что он доктора арестовал?

Решив, что Опалин вернется неизвестно когда, Лидия Константиновна и Платон Аркадьевич все же сели за стол, и оттого заявление неожиданной гостьи прозвучало, как гром среди ясного неба. Учительница дернула рукой и чуть не опрокинула тарелку с супом, добытым с таким трудом.

– Как доктора? – изумился Платон Аркадьевич. – Вы имеете в виду, Виноградова?

– Его, его!

– Но этого не может быть… – пробормотала Лидия Константиновна.

– Как же не может? Пантелея экспроприировал с телегой, доктора арестовал и до станции его довез, а там Терешин помог усадить его в поезд. Ехать-то доктор не хотел…

– Вот тебе, матушка, и Юрьев день, – неизвестно к чему ляпнул Платон Аркадьевич и сам смутился.

– И Горбатов ему помогал, – добавила гостья. – Все суетился, бегал вокруг…

– Как Горбатов? – вырвалось у учителя.

 – Он же всегда…

– Вот, вот, и нахваливал доктора, и говорил, какой тот знающий, а сам-то? Да! Я вам не сказала, что Кирюху он тоже с собой забрал…

– Кирюху тоже арестовали? – спросила Лидия Константиновна с трепетом.

– Ну, не знаю, но он поехал вместе с этим вашим в Москву. И доктора они повезли. И фельдшер с ними…

Лидия Константиновна, побледнев, отставила тарелку.

– Я… Может быть, вы хотите поужинать с нами?

И гостья осталась, но не смогла сообщить им ничего утешительного. На станции доктора видели несколько человек, и лицо у него было, как у приговоренного к смертной казни.

С двух сторон его держали фельдшер и Кирюха, а Опалин занимался билетами, говорил с Терешиным, с Марфой, которая служит билетершей, и даже прикрикнул на кого-то из любопытных, которые случились поблизости, и велел им не задерживаться и заниматься своими делами.

– Я вам говорила, что он опасен, – не удержавшись, напомнила Лидия Константиновна учителю после того, как гостья ушла.

Киселеву кусок не лез в горло. Он пытался понять, зачем Опалину понадобилось арестовать доктора, и не видел даже тени логики, не то что ее самой.

Вошел Свешников, объявил, что Даша рвется в дом и он не может ее сдержать. И вообще он не привратник, если уж на то пошло.

– Пусть войдет, – сказал Платон Аркадьевич.

Даша влетела вихрем и набросилась на них с расспросами. Она желала знать, правда ли то, о чем болтают в деревне – что Опалин арестовал врача и увез его в Москву.

– Мы знаем не больше, чем ты, Даша, – сказала Лидия Константиновна. – Как ни обидно признать, но похоже, что это так.