"

"— Мя-я-яу-у-у, — матерится Кысёныш, предъявляя необоснованные претензии: “Двуногий, у тебя что своего дома нет? Хули ты здесь трешься?”

— Привыкай, Кеша, — усмехается Лев. — Может, скоро переедешь и будешь жить на моей территории.

— Мяууу, — отвечает кот: “Да Боже упаси. Пусть она лучше отрежет мне колокольчики”.

Прикрываю глаза ладонью и просто балдею от этих двоих. Если они уживутся, то это будет что-то из разряда фантастики. Через пару минут Кеша бесшумно подкрадывается ко мне, сворачивается клубочком прямо у живота. Чувствую его тепло и сыновью заботу, а еще вспоминаю слова бабушки о том, что коты — хорошие целители и чувствуют боль своего хозяина.

— Спасибо, Кеша, — шепчу я и слышу в ответ довольное мурлыканье — мол “все для тебя, мать”.

Я уже практически проваливаюсь в сон, когда чувствую, что рядом ложится Лев. Поворачиваюсь в его сторону и кладу сложенные ладони под щеку. Его пальцы бережно поглаживают лицо и убирают упавшую прядь. Мне очень хочется прижаться к нему крепко-крепко, и забыться в его объятиях. Подбираюсь ближе, кладу голову на плечо Леву и позволяю себя обнять. Слышу, как стучит его сердце. Чувствую его губы сначала на своей макушке, потом на виске. От нежности поет душа, которая, кажется, наконец-то успокоилась и приняла неизбежное.

— Лев?

— Спи, Сонечка. Я побуду рядом, — его шепот обволакивает и ласкает.

— Я хотела сказать тебе…Я тоже тебя люблю.

Признавшись, не дожидаюсь ответа, а засыпаю с блаженной улыбкой на губах.

Глава 40

Наверное, нет ничего хуже ожидания. Ты себя загоняешь в угол, заламываешь руки, кусаешь губы в кровь и никак не можешь расслабиться. Вот и я последующие пять дней медленно схожу с ума. Когда через сутки позвонили из эмбриологии и сказали, что из пяти яйцеклеток оплодотворились четыре, я летать хотела от счастья. Но потом один эмбрион сошел с дистанции и осталось только три.

Я старалась абстрагироваться, и вновь много гуляла, валялась на диване с Кешей, смотрела добрые фильмы и три раза принимала гостей: ко мне пришли сначала родители и Эсми, которая забила мне холодильник своими полуфабрикатами, потом Айлин с Дианой, а за ними — Марта с Вадиком. И, конечно, у меня помимо Кеши прописалось еще одно грозное, вредное и хищное животное. Приходит то в обед, то вечером, задабривает цветам и вкусняшками, подсаживает на наркотик в виде ни к чему не обязывающих объятий под пледом во время просмотра очередной мелодрамы. И да, нам нельзя. Мы держимся.

Наконец, наступает день переноса. Лев вызвался меня проводить и дождаться, несмотря на мои уговоры ехать на работу. И вновь все повторяется: захожу в отделение, терпеливо жду своей очереди, переодеваюсь в одноразовую синюю рубашку.