В кухне все было, как обычно: ни один из предметов мебели не переехал на новое место. В кухне она задержалась, приглаживая волосы перед ближайшим к ней блестящим предметом – им оказался кофейник, – и с неподобающей ее положению скоростью бросилась наверх.

У покоев принца Элайза вспомнила о необходимости идти более сдержанным шагом, приостановилась и с достоинством вошла в кабинет, прижимая к себе вазу.

Ее сердце попыталось выскочить из груди, когда она увидела его. Ла Вей не стал уродливее за те дни, что они не виделись.

– Сегодня утром меня разбудил лакей, миссис Фонтейн, – без предисловий начал принц, как будто они только вчера, а не несколько неловких дней назад разговаривали в последний раз.

– Очень хорошо, милорд.

– Он предложил одеть и побрить меня.

– И вы приняли его предложение?

– Что скажете о моем подбородке, миссис Фонтейн?

– Он так и блестит.

На лице Филиппа начала расцветать лучезарная улыбка – та самая, которая закручивалась вокруг нее золотой сетью. Элайза тоже расцвела, потому что и сама не могла сдержать улыбки.

Несколько мгновений каждый из них наслаждался радостью другого.

– Как вам это удалось, миссис Фонтейн? – благоговейным шепотом спросил Ла Вей.

– Изобретательность, милорд.

Ла Вей довольно рассмеялся.

На том месте, где она обычно сидела, Элайза увидела незнакомый стул, который, должно быть, принесли из соседней гостиной. У стула была обивка ромового цвета, и он тоже на вид казался довольно мягким.

– Лорд Ла Вей, коричневый бархатный стул стоит в моей комнате, – заговорила Элайза. – Вы не знаете, как он там оказался?

– Неужели? Быть может, он скучал по вам или по вашим ласкам. Быть может, он даже сам поднялся наверх.

Ла Вей прошелся пальцами по столу, изображая, как стул идет вверх по лестнице.

– По моим ласкам?! – воскликнула Элайза.

Ее лицо разве что не пылало. Оказывается, принц заметил, как она прикасалась к стулу. Он замечает все! И уж наверняка он не пропустил без внимания, какого цвета стало ее лицо.

Филипп опять пробежал пальцами по столу.

– Видите? Еще неделю-другую назад я был не в состоянии сделать это без боли. А скоро я буду готов колоть шпагой головорезов.

Элайза явно была в ужасе от его слов, потому что Ла Вей мгновенно стал серьезным.

– Я дарю вам стул, миссис Фонтейн, – сказал он. – Благодаря вам у меня появились лакеи, благодаря вам я стал чувствовать себя здесь как дома, а у меня уже давным-давно не было этого ощущения. Справедливый обмен, n’est-ce pas [7]? И, как ваш наниматель, я хочу, чтобы вы приняли мой подарок. Этот стул многие годы находился в нашей семье. Однажды он даже временно служил троном.

Святой Боже! У Элайзы слегка закружилась голова.

– Служил троном?… – переспросила она.

– Кажется, моя тетя Луиза-Анна умерла на нем.