Ла Вей был в исступлении.

Из груди Элайзы вырвался гортанный стон – низкий, животный, эротичный, – который, казалось, пронзил все его тело, особенно его разгоряченную плоть.

– Ты хочешь меня, Элайза?

– Да! Сейчас же!

– Как ты хочешь меня? Вот так? – Он стал поддразнивать ее и себя, водя кончиком своей плоти по ее лону.

Ее пальцы впились в одеяло, спина судорожно приподнималась от прерывистого дыхания. Элайза ударила одеяло руками то ли со стоном, то ли со смехом.

– Черт бы тебя…

Но тут он резким движением вошел в нее, и она тихо застонала.

Филипп хотел искусно продолжить эту сладкую пытку, он знал, как увеличить наслаждение промедлением. И он пытался: медленно вышел из нее, чтобы она почувствовала каждый дюйм его плоти, насладилась каждым ее прикосновением.

Но желание уже вновь впилось в него своими когтями. Он снова нырнул в нее, с силой прижимая к себе ее бедра, получая удовольствие от ее стонов.

– Боже мой, нет! Пожалуйста, быстрее…

Отодвинувшись, Филипп вновь вошел в нее – медленно, медленно, медленно… Пот заливал его тело, жилы на шее напряглись.

Элайза чуть сдвинула ноги, чтобы глубже впустить его, и испустила чувственный стон.

Филипп больше не мог сдерживаться. Его бедра забарабанили в ее ягодицы, и мир сосредоточился лишь в их прерывистом дыхании, стонах удовольствия и мольбах не останавливаться.

Когда тело Элайзы наполнилось экстазом, она закричала, выгнулась дугой, ее пальцы с силой впились в одеяло. Филипп почувствовал, как его собственное тело содрогается в конвульсиях, и услышал собственные крики, как будто он находился на Луне.

Ла Вей пробудился с ее волосами на губах – должно быть, они ненадолго заснули. Голова Элайзы лежала у него на груди, а рука была закинута ему на плечо. Ее бедро покоилось на его ноге. Элайза тихо дышала, ее теплое дыхание касалось его груди.

И желание разгорелось в нем, как фитиль свечи разгорается от поднесенной спички. Плоть Филиппа приподнялась – и он зашевелился. Провел пальцем по ее позвоночнику, по изгибу бедра, смакуя удовольствие, наслаждаясь, просыпаясь. Желание все сильнее одолевало его. Господи, желание!

Элайза проснулась, вздохнула и приподняла голову.

– Филипп… – прошептала она.

Приподнявшись, Элайза прильнула к его губам в нежном, дразнящем поцелуе. Он улыбнулся и, не прерывая поцелуя, сжал своими губами ее верхнюю губу, положил ладони ей на ягодицы и привлек ее к себе, чтобы она поняла, насколько он возбужден.

Элайза тоже улыбнулась. Задвигалась, когда он начал поглаживать ее спину и бедра, потому что теперь знала, как довести до исступления и его, и себя.

Перекатив ее на спину, Филипп замер над ней.

– Только медленно, – сказал он.

– Мы остановим время, – шепотом отозвалась она.