Это казалось ему едва ли не предательством, но было правдой. Они разговаривали с ним так, будто революции никогда не было, ведь некоторых из них она задела всего лишь скользящим ударом.

По иронии судьбы все его попытки сохранить тот образ жизни, который они считали лучшим и на который имели право, оказались тщетными. И все потому, что Ла Вей стал почти непригодным для такой жизни после каперства с графом Ардмеем, их совместной жизни на корабле и участия в кровавых стычках с такими людьми, как лысый, обладающий дурным нравом, корабельный кок грек Геркулес…

Все это так изменило принца, что ему уже не поместиться аккуратно в той нише, которую он оставил позади. Это была утонченная, прекрасная, удобная жизнь. Именно такой жизни ждала его сестра, и такой жизни он хотел для нее.

Но сейчас этим людям нечего делать с таким человеком, каким он стал.

Хотя, возможно, Филиппу это просто казалось, ведь он так долго не причаливал к родному берегу. У него не было места, которое он считал бы своим домом.

Если он сможет вернуться в Ле-Пьер-Держан, родной дом, возможно, вернет ему состояние равновесия. Напомнит обо всем том, за что он сражался.

Весь вечер у ла Вея было такое чувство, будто он проговаривает текст роли в пьесе, в которой играл до этого десятки раз.

– Ваш дедушка тоже хвалит вас, Филипп.

Ла Вей улыбнулся:

– Мне повезло, что у меня еще есть дедушка, который гордится…

– Лорд Ла Вей!

Все присутствующие разом повернулись. Один из лакеев, которые весь вечер входили в комнату и выходили из нее абсолютно беззвучно, вдруг заговорил. Ощущение было таким, будто голос подал канделябр.

– Прошу прощения, что перебиваю вас, милорд, но мне сказали, что дело не терпит отлагательства. Вас ждут в фойе, – сообщил слуга.

Филипп посмотрел в лицо лакею. Было в нем что-то такое, что заставило принца медленно встать и очень аккуратно сложить салфетку.

От предчувствия беды волосы у него на затылке встали дыбом.

– Сюда, милорд, – спокойно сказал лакей.

Филипп последовал за ним и остановился только в фойе. Пол здесь был выложен плиткой, как шахматная доска.

Его лакей Рамзи ждал у дверей, освещенный лишь двумя высокими фонарями, свет которых практически обесцвечивал его лицо. На пол вокруг Рамзи стекали капли дождевой воды.

В ушах у ла Вея зашумело.

– Что-то с миссис Фонтейн? – резко спросил он.

Его вопрос удивил лакея.

– Нет, милорд. Видите ли, милорд, мне неловко беспокоить вас. Я не сделал бы этого, если бы…

– Давайте же, Рамзи, договаривайте!

– Юный мистер Фонтейн пропал.

Сердце Филиппа сжалось.

– Джек? – хрипло спросил он.

– Миссис Фонтейн пошла проведать его после обеда, но его не оказалось в постели. Мы обыскали весь дом. Мы то и дело звали его.