– Ты хорошо себя чувствуешь, Джек, мой золотой? – Элайза пощупала лоб ребенка. – Я понимаю, как утомительно быть барашком после того, как ты всю жизнь был мальчиком.

– Со мной все в порядке, мамочка. – Нахмурившись, Джек выскользнул из-под ее руки, словно она положила ему на лоб жабу.

– У тебя не болит живот? Может, ты пирогами объелся?

– Нет, мама! Черт! Мы можем пойти домой?

– Черт? – Элайза посмотрела на сына, тревожно нахмурив брови. Еще одно слово, которое она должна исключить из его словаря."

"Джек опустил глаза на свои ботинки, которые все еще были украшены маленькими копытцами.

– Да, конечно, сыночек, – сказала через мгновение Элайза. – Но через час-другой мы должны помочь миссис Снид с уборкой церкви. А потом отметим праздник пирогами.

– Я не хочу есть.

Эти слова Джека больше всего обеспокоили Элайзу, и теперь она уже не на шутку встревожилась.

– Пойду разыщу Лайама. – Джек трусцой побежал прочь, не дожидаясь, пока Элайза скажет, что она об этом думает.

– Я видел Мари-Элен два месяца назад, – сообщил лорд Арчамболт. – Она красивая молодая леди, Ла Вей. Ваша семья может гордиться ею.

«Да, но что ты подумал о ее платьях? – так и хотелось спросить Филиппу. – Не показались ли они тебе слишком старомодными?»

На ужин подали восхитительного кролика в соусе, а дом лорда Гарри был замечательным. Он примостился на склоне холма, откуда можно было увидеть и Адлин-Хаус, и дом викария, и трактир «Свинья и чертополох», расположенный чуть дальше.

«Абсолютно невыносимая компания», – мрачно подумал Филипп.

– Я горжусь тем, что вы так считаете, – заметил он. – Надеюсь, что очень скоро увижу ее, когда вернусь во Францию.

Филипп увидел глаза Александры над серебряным подсвечником – такие вещи беженцы часто прихватывали с собой, убегая из страны.

Александра ответила на его взгляд мимолетной интимной улыбкой. Она была уверена: взаимопонимание между ними совсем близко, воздух уже полон им. Все, что он должен сделать, – это произнести нужные слова, чтобы они стали официальным предложением. И, конечно, вместо фразы «когда вернусь во Францию» ей хотелось услышать: «Когда мы вернемся во Францию и займем там свое место».

Завтра она будет в Лондоне и уже оттуда отправится во Францию.

Ла Вей попытался представить себе, как обед за обедом, обед за обедом он сидит напротив Александры, – и так до конца жизни. О чем они будут говорить? Вероятно, об их детях. Или, возможно, о том, как им поступить со своими деньгами.

«Интересно, каково заниматься с ней любовью?»

Все в нем противилось даже мысли об этом, но он понимал, что это неправильно. Без сомнения, занятия любовью с такой женщиной, как леди Придо, не могут стать делом рутинным.

Эти люди наводят на него тоску, понял Ла Вей.