При одной мысли об этом ей начинало казаться, что земля разверзается под ее ногами, как дверь тайного хода в забвение.

«Падшая женщина» – в этих словах для Элайзы заключался некоторый поэтический смысл. Когда падение начинается, кажется, что оно не закончится никогда.

Закрыв глаза, Элайза вспомнила их с Филиппом поцелуй, вспомнила, каким жарким, зачарованным и неуверенным стал его взгляд, вспомнила его вкус и то, как он дрожал, прикасаясь к ней, каким закрытым, обиженным стало его лицо, когда она оттолкнула его.

И когда чувства полностью захлестнули ее – горячие, яркие, опасные, как лезвие бритвы, – Элайза поднесла пальцы ко рту, прижала их к губам и закрыла глаза.

Как будто она целовала его на прощание…

Филипп и Александра прошли по залитой лунным светом дорожке к скамье, стоящей между подстриженных кустарников.

Услышав отдаленный смех, Филипп понял, что они – не первая парочка, которой пришла в голову мысль прогуляться по саду.

– Филипп, никак не спрошу вас, как вам нравится Пеннироял-Грин?

– Как мне нравится Пеннироял-Грин?… Скажем, неудивительно, что семья Эверси такая сумасбродная. Они впадают в безумство от скуки.

Александра тихо засмеялась:

– Конечно, тут все не так уж ужасно. Красивые холмы, вид на море, живописные дома, милые деревенские жители… очаровательные экономки."

"Ла Вей искоса бросил на нее колючий взгляд.

– Разумеется, на Редмондов и Эверси можно и так посмотреть, – спокойно проговорил он.

– А вы не хотите разве выходить из дома и заниматься какими-то мужскими делами? Стрелять дичь, например?

– Погода не подходит для таких дел, к сожалению, – заметил Филипп. – Возможно, я стал слишком тревожен теперь, когда начинаю чувствовать себя самим собой. Для меня будет настоящим удовольствием снова вернуться в собственный дом или оказаться на собственном корабле. Я никогда не чувствовал комфорта, находясь в заточении.

– Понимаю, – отозвалась Александра. – Вам необходимо иметь рядом собственные вещи. Мужчины не могут выжить, будучи запертыми в маленьких деревенских домишках, как домашние животные. А ведь вы привыкли к тому, что на вас со всех сторон нападают.

– Если на меня здесь кто и нападает, так это белки, – с усмешкой произнес Ла Вей. – Других нападок мои рефлексы не испытывали.

– Возможности слуг здесь, в провинции, сильно ограничены, а ведь как раз их услуги и требуются, когда, как вы выражаетесь, avoir le mal du pays [9]. Некоторые чувствуют себя дома рядом со слугами, обученными своей работе, слугами потомственными, вроде моего любимого управляющего Франсуа. Я абсолютно уверена, что талант прислуживать должен быть врожденным. Вы со мной согласны? Вместо этого вы вынуждены довольствоваться услугами той простолюдинки, которая сейчас занимается вашим домом.

Ла Вей замер.