Впрочем, капризы моды нередко удивляли его, а она, как ни крути, только что приехала из Парижа.

– Certainement [8], – с готовностью согласился принц. Опасливо косясь на стоящую торчком косичку-кобру, он предложил Александре руку.

Ла Вей повел свою спутницу сквозь толпу гостей к открытым французским дверям, выходящим в сад.

– А-а-а! Она смотрит прямо на меня! – сказал какой-то молодой человек, указывая на косицу, вертикально стоящую на голове Александры. – У нее есть щупальце, и она смотрит прямо на меня!

– Не обращайте на него внимания. Он пьян, – объяснил его приятель. Правда, сам он с любопытством поглядывал на леди Придо.

– Отлично! – заявил Филипп. – Я рад, что вы получаете удовольствие от вечера.

– О чем это он, Филипп?

– Может, у него пьяная галлюцинация, – предположил Ла Вей.

Когда они проходили через зал, все головы поворачивались в их сторону, а глаза гостей расширялись от изумления, но Александра приняла все это за восхищение.

После ухода леди Придо Элайза выбежала из раздевалки, оставив там возбужденных Китти и Мэри, и бросилась наверх, чтобы взглянуть на Джека.

Там она смогла наконец выдохнуть, даже не осознав, что до этого задерживала дыхание, и остановиться, чтобы посмотреть на сына. Ровное дыхание спящего Джека было для нее лучшей мелодией на свете. Элайза задержалась на мгновение, поддавшись порыву чистой, очищающей любви.

Потом она прошла в свою комнату, провела рукой по спинке друга и прекрасного подарка – коричневого стула – и остановилась у окна.

Двое шли по саду прямо под ее окном.

Элайза медленно и очень осторожно приподняла оконную раму на несколько дюймов.

Голоса стали различимы. Правда, слов было не разобрать.

Элайза услышала смех.

Женский смех.

Она увидела, как кончик горящей сигары движется в темноте, как светлячок. Мужчина что-то широко обводил рукой.

Ночь была холодной и ясной. Висевшие в небе звезды походили на крохотные сосульки – далекое подобие горевших в доме канделябров.

Элайза ощутила себя столь же далекой от этих двоих в саду, как и любая из звезд на небосводе была далека от квартирки экономки, которая бессильна что-либо сделать и может только наблюдать.

Поэтому она смотрела на них, и это было своего рода искупление.

Элайза не сомневалась, что в саду находится леди Придо. Ей было интересно, не освещает ли лунный свет ее вертикальную косичку так, чтобы тень от нее падала к ногам Александры?…

Сколько раз в жизни Филипп делал это – сколько вечеров и балов он посетил, сколько женщин держал в объятиях, укладывал в свою постель, со сколькими гулял по саду?!

Он может найти свое счастье с этой ужасной леди Придо. Она, в конце концов, представительница его круга. Но Элайза не хотела становиться свидетельницей их объяснения.