"

"– Лорд Ла Вей, вашим гостям в бальном зале подадут ратафию и фруктовый пунш, сандвичей хватит, чтобы накормить целую армию, пирожные с джемом, надеюсь, удовлетворят самый взыскательный вкус, оркестр может играть чуть быстрее, чем надо, пока вы не дадите скрипачу достаточно спиртного, но если он выпьет слишком много, то может впасть в сентиментальность, заплакать, а потом устроить драку. Рамзи и Джеймс будут постоянно следить за порядком в бальном зале и помогут вытолкать тех, кто станет совсем уж невыносим, а также за тем, чтобы на столах не кончались еда и выпивка. Вам лучше поторопиться, или вы пропустите первый вальс.

– Благодарю вас, миссис Фонтейн. Что бы я без вас делал?

– Полагаю, это риторический вопрос.

Ла Вей улыбнулся Элайзе, ее сердце медленно перевернулось в мольбе.

Принц и не подумал уйти.

Поэтому Элайза сделала то, что, считала она, должна была сделать: повернувшись к Филиппу спиной, медленно пошла к зеркалу, делая вид, что полностью занята своей прической.

Как будто она отпускала лорда ла Вея назад, в его среду обитания.

Филипп наконец с неохотой вернулся в бальный зал, который теперь показался ему скучнее и темнее по сравнению с маленькой гардеробной или, по правде говоря, с любой комнатой, в которой могла находиться Элайза.

Ему повезло: он нашел графа Ардмея, без особого энтузиазма потягивавшего ратафию.

– Помнишь бал два года назад, когда я услышал разговор группы женщин, которые обсуждали размер твоего… – Как же они говорили? – мужского благословения?

Ардмей едва не поперхнулся своей ратафией.

– Да, это лучше выплюнуть. – Ла Вей понимающе кивнул. – Я не стану возражать.

– Ну да, это было, когда я в первый раз танцевал со своей будущей женой.

– Точнее, это я первым танцевал с ней. А уж только потом – ты.

– Но Вайолет – существо испорченное, она предпочла меня.

– Это доказательство того, что судьба на твоей стороне, мой друг.

– Если судьба – колесо, то оно должно крутиться сначала в мою сторону, а потом – в твою. И если уж говорить о судьбе, Ла Вей…

Паузы, в которой угадывался намек на нежелание договаривать фразу до конца и на извинение, было достаточно для того, чтобы Филипп узнал правду.

– Можешь не продолжать, Ардмей, – сказал он. – Я понял.

Граф не хочет участвовать в выполнении последнего задания короля.

– Мне очень жаль, старина. Честное слово. – Ардмею было прекрасно известно, что для ла Вея значат деньги за выполнение королевского задания. – Большая часть моего существа хочет это сделать, причем не только из-за денег. Остальная часть – та, у которой никогда не было семьи, не хочет расставаться с родными.

– Ты не должен ничего объяснять, – заметил Филипп, но его мысли были заняты другим: он все еще думал о последствиях решения Ардмея.