– Да, и это помогает мне чувствовать себя… как дома.

Филипп сам был поражен, когда понял, что это абсолютно соответствует действительности.

– Нет ничего более великолепного, чем Ле-Пьер-Держан, Филипп. Я всегда представляла себе, что живу там.

Хорошая возможность пообещать ей: «И в один прекрасный день Ле-Пьер-Держан станет вашим». Еще несколько месяцев назад в таком же разговоре Ла Вей вполне мог сказать такое.

Но сейчас он был не в состоянии выдавить из себя такие нужные Александре слова, поэтому между ними воцарилось забавное короткое молчание."

"Улыбка Александры стала слегка напряженной.

– Я очень надеялся, что вы будете танцевать со мной вальс, – сказал Ла Вей.

– Без сомнения, я могла бы танцевать с вами не только вальс. – Голос Александры стал чуть менее уверенным.

– О, только не надо жадничать, моя дорогая Александра. Я – хозяин, я всем нужен, и вы лучше других знаете, каким я могу быть незаменимым. Ничуть не сомневаюсь, что джентльмены из моих гостей всю жизнь будут с восторгом вспоминать, как танцевали с вами.

Как естественно способность льстить и очаровывать вернулась к нему! Принц вдруг осознал, что надеется, что эта способность не позволит ему с такой же легкостью манипулировать ею.

Александра слегка надулась – очаровательно и совершенно неубедительно.

– Очень хорошо, – сказала она.

– Во всяком случае, я сохраню лучшее для последнего, Александра.

Лучшее – это не позволить Александре стать чрезмерно самоуверенной.

Филипп склонился над ее рукой, а потом отправился на поиски графа Ардмея, потому что им было нужно довести до конца одно дело. И от того, что скажет ему граф, будут зависеть его отношения с Александрой.

И хотя Ла Вей всегда прекрасно ориентировался, поиски графа почему-то привели его в небольшую гостиную, где приводили себя в порядок леди.

Элайза и горничные превратили небольшое помещение возле бального зала в дамскую комнату, повесив там огромное горизонтальное зеркало и расставив перед ним стулья, и устроили некое подобие гардероба, ловко отделив угол около двери портьерой.

Элайза начала там свой вечер – она приветствовала дам, которые потоком устремились сюда в своих пышных нарядах, принимала у них плащи, шали и шубки, пока Китти и Мэри делали последние художественные штрихи на блюдах с сандвичами и пирожными, которыми были заставлены столы в бальном зале.

– Добрый вечер, миссис Фонтейн, – раздался низкий голос за портьерой.

Сердце Элайзы подскочило в груди, и она повернулась к Филиппу в то самое мгновение, когда одна из дам передавала ей свою шаль. Женщина опасно наклонилась вперед, взмахнув руками. Бросившись к гостье, Филипп помог ей удержать равновесие, а Элайза тепло улыбнулась даме.